«Буден Михалыч Семенный??? В смысле, Семен Михайлович Буденный??? Что он здесь делает???»

— До свидания, товарищ Мартын, заходи еще, если будет оказия.

Ошарашенный явлением усача, Сергей не заметил собственно хозяина кабинета — невысокого неприметного мужчину лет тридцати с небольшим, в зеленом френче.

— Товарищ ко мне? — кивнул секретарь на Сергея, — Я сейчас приду. Подождете?

— Д-да.

Шрам с усачем вышли. Интересно, кто это был? Навряд ли, Буденный. Тот все-таки не Ян Фрицевич. А кто тогда? Товарищ Мартын… Что у большевиков за привычка была — друг друга кликухами называть⁈ Вон и Сталина всю жизнь товарищи Кобой называли. Какой фильм со Сталиным не смотришь, к нему все «Коба» обращаются. До революции он даже представлялся так.

Сергею припомнился один из рассказов училки о Сталине, зачитанный из книги «Портрет тирана». Там ребята нашли какого-то старика на квартире которого Сталин с женой жил в 1908 году — история рассказывала в 98-ом, училка несколько раз повторила, что дело было ровно девяносто лет назад — так тот старик рассказывал, что большевик Коба, который снимал квартиру, был жесток и беременную жену бил сапогами. Все-таки этому миру повезло. Здешний Сталин — не такой…

— Проходите, товарищ, — секретарь пронесся мимо Сергея и скрылся в кабинете.

Сергей медленно поднялся. Вот так, запросто, в кабинет… по современному счету, губернатора? Понятно, что расстрелять не прикажет, и в тюрьму не посадит, но если просто разозлиться? Наорет? Сергей почувствовал, что еще несколько секунд промедления, и он просто сбежит…

«А ну собраться! — рявкнул он мысленно на себя самого, — Подумаешь, губернатор! Ничего он тебе не сделает! А вот если войдешь к нему бледный и трясущийся, то он над твоими прожектами просто посмеется. Собраться!»

В кабинет секретаря губкома вошел твердой походкой уверенный в себе молодой человек в джинсовом костюме.

* * *

— Доброе утро, товарищ, — секретарь губкома взмахнул ладонью, как будто собирался пожать Сергею руку, вздохнул, кивнул на плакатик «Рукопожатия отменяются» и плюхнулся на свой стул.

— Слушаю вас.

Сергей протянул товарищу Шраму бумаги, и собрался было произнести заготовленную речь, но замолчал. Товарищ Шрам молниеносно пролистал бумаги:

— Так… что тут у нас? Производство чернил? Анилиновых⁈

Секретарь покосился на чернильницу.

— Ежемесячная прибыль… Ого! Требуемые вложения… Ого! Так… Товарищ Вышинский, вы ведь планируете открывать частное производство?

— Да, — Сергей сидел напротив Шрама.

— Тогда зачем вы ко мне пришли?

Сергей понял, что промахнулся. Вообще-то, он считал, что секретарь губкома — нечто вроде нынешнего губернатора. Придешь к нему, распишешь перспективы и он даст команду подчиненным — всяким там отделам народного образования и прочим. Только сейчас он сообразил, что губком — это «губернский комитет ПАРТИИ». То есть, если брать современные аналоги — приемная «Единой России». А практическим воплощением занимаются иные органы. Это в нашей реальности большевики взяли власть и рулили всем, здесь же есть партийные органы, а есть хозяйственные, исполнительные и прочие. Погодите…