Сергей своих товарищей в собственные планы посвятил не полностью, поэтому о его намерении скрыться никто не знал. Сергей чувствовал себя предателем, но объяснить заранее ничего не мог. Мало ли кому могут ребята рассказать об этом и мало ли кто может услышать. Ладно, если уголовники — только обрадуются — а если ОГПУ? Попытка побега из-под подписки о невыезде — поступок отнюдь не благонадежный.

Так что пришлось, скрепя сердце, согласиться принять на себя обязанности директора.

Больше споров вызвало новое название мастерской. Опять всплывали приснопамятные «Красные чернила» и попытки назвать мастерскую именем товарища Ленина. В итоге победил Слава, который выбрал в качестве виртуального покровителя мастерской товарища Луначарского, обосновав свой выбор тем, что Анатолий Васильевич — нарком просвещения, а чернила можно отнести либо к просвещению, либо к бюрократии.

* * *

Слава получил деньги и убежал. Не от неблагодарности, а чтобы успеть положить их на счет губоно в банке. Передавать деньги Абрамовичу он не собирался, считая, что это все равно что просто потерять их еще раз. Слава и вовсе не собирался больше работать с Абрамовичем и уже написал заявление об уходе. Сергей под эту марку уговорил Славу — и ребят из мастерской — стать своим заместителем. Всем Сергей объяснил это желанием, чтобы мастерская осталась в случае, если он заболеет, под надежной рукой, а втайне он понимал, что после его ухода Слава станет лучшим начальником, чем он.

— Сергей, — Катя посмотрела вслед скрывшемуся брату и взяла Сергея за руки, — спасибо тебе.

— Катя, разве мы не люди? И не должны помогать друг другу?

Девушка порывисто обхватила шею Сергея руками и заплакала:

— Я думала… я говорила… ты… а ты… Ты — настоящий… Человек…

— Катя, успокойся, Катенька, перестань…

Сергей гладил ее волосы и сам с трудом сдерживался.

— Спасибо тебе, — девушка подняла мокрое лицо с покрасневшим носиком.

— За брата.

— За тебя. Спасибо, что ты есть.

Она поцеловала Сергея. Неумело, но страстно.

Это был всего лишь поцелуй, но Сергей был так счастлив, как будто Катя позволила ему намного большее. Вот только к счастью примешивалась большая ложка горечи.

Это — их ПОСЛЕДНЯЯ встреча.

* * *

Ночью Сергей не спал, хотя и по другой причине, чем Иван Абрамович.

Он писал. Рассказать всем, кому хотел, попрощаться со всеми, с кем хотел… Этого Сергей не успевал. Пришлось писать письма.

Шариковая ручка была испытана на совесть.

Письма, письма, письма… Дяде Анисиму, тете Тане… Виктору Алексеевичу, Кириллу… Кате и Славе… Огэпэушнику Вите и профессору Крещенскому, Камову…