Сергей объяснял, что не может иначе, что ему очень хорошо здесь, что они все стали ему настоящими друзьями, настоящей семьей, но он должен вернуться туда, откуда пришел…

Сердце щемило, глаза щипало, особенно на письме Кате, но Сергей твердо решил уехать.

Он будет скучать по этому бурлящему, молодому, трудному и веселому, легкому и страшному, сложному, и, черт возьми, такому интересному времени.

Времени, когда большевики строят светлое будущее для всего человечества, хотя в стране разрушена почти вся промышленность. Времени, когда девушки интересуются радио и химией, а провинциальные чиновники конструируют космические корабли, когда красивые девушки носят короткие платья, а по ночам страшно выйти из-за хулиганов, когда мальчишки продают на улицах кокаин, но ты можешь застрелить грабителя, и тебя оправдают, времени, когда в стране всего двадцать танков, зато все грезят самолетами.

Да, в нашем мире Сергею будет трудно. Трудно, потому что там у него нет друзей, потому что там девушки не такие открытые как здесь, там государство не поможет открыть свой бизнес, а бандиты, хулиганы и наркотики никуда не делись.

Там будет трудно.

Но разве настоящий мужчина будет прятаться от трудностей?

* * *

Сергей взглянул на часы — три часа ночи — положил последнее дописанное письмо в стопку, положил сверху ручку и поднялся.

В шесть утра уходит от вокзала поезд в Ленинград. Сейчас нужно оторваться от возможной слежки ОГПУ. Вышинский взял сумку — вот и пригодилась — и тихо вышел через заднюю дверь.

Петли, надежно смазанные, не скрипнули. Сергей подошел к забору у туалета, подцепил две доски, из которых еще вечером выдернул нижние гвозди. Доски разошли, Сергей скользнул в черную щель и двинулся прочь от мастерской.

Последние часы перед поездом он решил провести на квартире человека, у которого его не станут искать.

* * *

— Сережа? Что случилось?

— Добрый вечер… или утро… тетя Софа.

Оставаться в мастерской Сергей не стал, если кто-нибудь сообразит, что он придумал и решит задержать, он хотел быть дальше от мастерской. А торчать на вокзале тоже не выход, любой милиционер заинтересуется. Тетя Софа была идеальным вариантом.

Она поохала над историей Сергея — а он не стал скрывать от нее ничего, кроме, конечно, того, что он из будущего, — накормила его, насовала с собой в дорогу пирожков, прошептала то ли молитву, то ли благословение. Но уговаривать остаться не стала.

Время.

Сергей откинул цепочку, отодвинул засов, снял крючок:

— Прощайте, тетя Софа.

— Прощай, Сережа… — добрая тетушка утерла слезинку.

Сергей спустился по лестнице, вышел из подъезда, двинулся было по улице…