* * *

Произношу я свою тираду и тут же спрашиваю с улыбкой:

— Отпустите товарищей, товарищ Мерецков. — Говорю я и тут же добавляю. — Если товарищи конечно не против?—

Он улыбается, похоже тоже все просчитал и отвечает:

— Этот вопрос не в моей компетенции, но я буду рекомендовать. Нам нужны такие части и такие офицеры, которые вырастаю из ваших «потех». Ну а товарищи, я думаю не откажутся. У нас армия.—

— Ну, да, не откажутся. — Думаю я и тут же добавляю про себя:— От таких предложений не отказываются. —

И совещание заканчивается, народ расходится, а напоследок чувствую на себе внимательные взгляды Ватутина и Еременко.

— Уже согласились. — Понимаю я, теперь присматриваются.

* * *

29.06.1937

Пятница

Благовещенск

10.00

— Ну вот и все. — Думаю я, уже сидя в салоне все того же БАР-ПС. — Вылетаем.—

И мы вылетаем, все в той же теплой компании, как и прилетели сюда.

— Теперь четырнадцать часов лета, плюс час посадки и заправки, итого все пятнадцать, но минус шесть часов разницы со временем и в итоге к семи вечера мы уже сядем в Москве. — Размышляю я, подсчитывая путь и вспоминая, что бригада ушла поездами уже вчера, летчики тоже помчались по железке, все разъехались.

— До новых заданий, а это мы выполнили и показали себе и власти. Что могут наши бригады и ведь это только начало. — Лениво плывут мысли в моей голове, откуда-то появляется Элька, весело подмигивает мне, и показывает большой палец, а потом снова исчезает.

— Даниил, спой что-нибудь на прощание с Дальним Востоком. — Неожиданно просит Ватутин, я улыбаюсь, беру гитару и говорю:

— Конечно. Только не на прощание. Скорее временно расставание, мы еще вернемся не раз, еще не все дела завершены. Мы пока всего лишь показали японцам, что нас надо слушать и они послушали, отвели войска в районе Благовещенска. А дальше, время покажет.—

И я запеваю ту самую, «Товарищ Песня»:

* * *

Остался дом за дымкою степною,

нескоро я к нему вернусь обратно.

Ты только будь, пожалуйста, со мною.

товарищ Правда,

товарищ Правда!

Я все смогу, я клятвы не нарушу,

своим дыханьем землю обогрею.

Ты только прикажи — и я не струшу,

товарищ Время,

товарищ Время!

Я снова поднимаюсь по тревоге.

И снова бой, такой, что пулям тесно!

Ты только не взорвись на полдороге,

товарищ Сердце,

товарищ Сердце!

В большом дыму и полночи, и полдни.

А я хочу от дыма их избавить.

Ты только все, пожалуйста, запомни,

товарищ Память,

товарищ Память.

* * *

Допел, отложил гитару и произнес в пустоту:

— Мы вернемся, мы не забудем и мы все решим.—

И тишина повисла в салоне, лишь урчание двигателей разгоняло ее, унося нас с востока на запал вслед за движением солнца.