Пять лет назад
– Какое донорство, Дим? – моё лицо нервно вздрагивает. – Вы просто меня троллите, да? Да, Кать? Ну не можете вы на полном серьёзе просить мою... мой материал.
Перевожу взгляд на супругу своего давнего школьного приятеля. Да и Катька училась в одной школе с нами.
Это было хреллион лет назад. Связь мы поддерживали довольно посредственно все эти годы. Ну там, с днём рождения друг друга поздравляли, с Новым годом... А тут бац – как снег на голову свалились и просят... такое.
– Это нормальная практика, Саш, – продолжает ровным голосом Митяй. – Моя сперма бесполезна, нужна другая, чтобы зачать. Ну я же не спать тебя прошу с Катей, ей богу.
Нервно усмехается в конце своего монолога, наверняка замечая моё застывшее в недоверии лицо.
Не троллят они меня... Сейчас я это понимаю.
Откидываюсь на спинку кресла и тяну горловину футболки вниз, потому что она внезапно душит, и как-то жарковато становится в випке ресторана, в котором старые друзья назначили мне встречу.
Катя резко подаётся вперёд и, поставив локти на стол, соединяет ладони в умоляющем жесте.
– Пожалуйста, Саш! Это же ни к чему тебя не будет обязывать. Мы всё оформим официально, через клинику. Ты сдашь анализы, и если там всё нормально – а я уверена, что так и есть, просто станешь нашим направленным донором. Сдашь биоматериал в баночку, подпишешь отказ от родительских прав, а Дима потом признает ребёнка своим. И всё. Никакой ответственности, ни юридической, ни финансовой, понимаешь?
Говорит так, будто я совершенно безответственный тип. Да, мне тридцать лет, и я не стремлюсь вот прям завтра создавать семью и рожать детей. Моя карьера на пике, бабки текут рекой, и я ценю свою свободу. Ну какая семья, чёрт возьми?
– В банке спермы, конечно, могут сказать, что у них чуть ли не профессора и одарённые люди сдают свой материал. Но кто может гарантировать, что так и есть? – пытается дожать меня Дима. – А тебя мы всю жизнь знаем. У тебя отличная генетика, ты профессиональный спортсмен, из хорошей семьи, с положительными качествами. Ну правда, Рогов, чё ты выделываешься?
То, как он это говорит – легко, несколько развязно, наверное, должно меня расслабить или вдохновить... И, в общем-то, в итоге так и происходит.
Потому что я вдруг соглашаюсь на эту авантюру, которая, чёрт знает, чем может закончиться.
Обескураженно выдавливаю:
– Вы оба сошли с ума. Мне уже жаль вашего ребёнка.
Наши дни
Ника
В детском садике №39 я торчу уже почти неделю. Стена, которую должна окончательно сдать через два дня, наконец-то выглядит так, как я и задумывала.