— Я к Петру. Сигнализация у него отличная, но оставлять его одного все-равно не стоит, — сообщил Сорокину.

— Хорошо, что я к Саруханову охрану приставил, на всякий случай — просто не хотел рисковать, теперь хвалю себя за предусмотрительность. — заметил полковник и потряс пиджаком, — За это точно могли голову снять. Утром как твой подопечный очухается, — он кивнул на дверь в квартиру ученого, — хватай его и в «Р. И. П.».

Утром я ожидал, что Петр будет страдать от тяжелейшего похмелья, но ботаник был на удивление свеж и бодр. На дверь моей разгромленной и опечатанной квартиры он бросил быстрый взгляд и спросил:

— Долго вчера следователи были?

— А ты помнишь? — я хмыкнул.

— Ну да. Я побежал за сорокинскими парнями, споткнулся и заснул прямо здесь, на площадке. Ты меня затащил в квартиру, но вот почему-то не уложил на диван. Оставил спать на полу.

— Петр, может тебя еще в пижаму переодеть надо было? — Настроение паршивое, отвечать на пустые вопросы не хотелось. Всю дорогу Петр не затыкался, но я молчал до самого «Р. И. П». Хорошо, что ему не требуется собеседник, достаточно было иногда кивать головой.

Удивительно, но в этот ранний час Настя была уже на своем посту. После того случая в тире я стал смотреть на нее немного по-другому. От былой симпатии не осталось и следа. Всю жизнь старался держаться подальше от таких женщин. С такой идти по жизни — все равно, что идти по минному полю. Рвануть может в любой момент. Точнее — сорвать крышу. Уже вряд ли назову ее Настенькой, и уж тем более — голубкой. Сейчас я невольно сравнил ее с Убивашкой, была такая «милая девочка» в фильме «Пипец» — воспитанная папой-мстителем. Вот уж действительно, не стоит судить о людях по внешности.

Сорокин спустился по лестнице едва не бегом.

— В лабораторию, — бросил он, направляясь к выходу.

Мы с Петром за ним.

— Как ты обнаружил в подкладке пиджака микрофильмы? — Спросил он меня.

— Чисто интуиция, — я не стал говорить, что взял пиджак за полу и нащупал вшитый плотный пакет. Видимо, Вовчик, с его патологической брезгливостью не счел нужным обыскать бродягу Саруханова.

— Микрофильмы? У Саруханова? Неужели⁈ — Воскликнул Петр. — Неужели съемки эксперимента?

— Неизвестно, — Сорокин первым вошел в лабораторный комплекс. Я отметил, что ремонт практически закончен. — Столько лет лаборант таскал пленки с собой, получится ли восстановить — не знаю. Даже не смотрел, в каком состоянии. Собственно, этим ты, Петр, и займешься. Я распоряжусь, чтобы из твоей квартиры вывезли технику. Личные вещи есть какие-то?

— Сапоги. Желтые, — вдруг вспомнил Петр. — Привезите пожалуйста, скоро осень.