— С ним все не так, Влад… При создании предполагалось, что это будет обычный спутник-ретранслятор на геостационарной орбите. Но вместо этого кремнийорганическая субстанция, на которую скопированы нейронные связи мозга нашего Ванечки. Более того, алгоритм изменения нейронных связей нам не известен, это еще предстоит узнать из микрофильмов и дневника У. По крайней мере, мы надеемся на это. Но начинка спутника — своего рода нейрокомпьютер, способный к саморазвитию.

— Искусственный интеллект? — уточнил я.

— Можно и так выразиться, но это будет не очень корректно. — Алферов с интересом глянул на меня. — Хотя термин мне нравится. Но… Я не знаю, что с прототипом — Ванечка болен с рождения или же состояние его мозга — это следствие эксперимента, но с компьютером творится то же самое, что и с ним. Также пока не выяснили, как осуществляется связь между прототипом и спутником, но она есть. Ванечка — это по сути настоящий пульт управления, который может одной своей эмоцией запустить необратимый процесс. Этот вот чемоданчик не больше, чем бутафория. С его помощью можно будет послать кодированный сигнал на спутник. Но вот захочет ли нейрокомпьютер его выполнить?.. — он некоторое время молчал, обдумывая ответ. — Знаете, когда мы, учёные-физики, в середине прошлого века прорвались в космос, нас окрыляла романтика познания. Но параллельно, увы, шла и другая, тёмная работа. И я, как человек, глубоко погруженный в проблемы полупроводников, которые легли в основу всей современной электроники, отчётливо понимаю техническую сторону угрозы.

Меня всегда тревожила мысль о том, что происходит там, на высотах за тысячу километров. Мы выводили на орбиты спутники — для науки, для связи. Но те же самые спутники могли нести отнюдь не мирную нагрузку. Участие в гонке вооружений — это тяжелый моральный груз для всех наших ученых, но… После шестого и девятого августа сорок пятого года наш мир уже никогда не будет в безопасности. Представьте себе: ракета-носитель выводит боевой блок не по баллистической траектории, а на стабильную околоземную орбиту. Он становится искусственным спутником — крошечным, незаметным среди сотен других объектов. И он может находиться там месяцами, пассивно кувыркаясь в невесомости, как безобидный кусок металла. Его системы поддерживаются в «спящем» режиме, питаясь от солнечных батарей, ожидая единственного закодированного сигнала.

Тут в разговор включился Петр:

— И этот сигнал без всяких технических приспособлений может подать мальчишка. Да, ему около тридцатки, но по сути — трехлетний ребенок. Как он это делает — мы не знаем. Но он одновременно и здесь, среди нас, и там — в небольшом компьютере, который управляет спутником. У меня большое подозрение, что стоит Ванечке психануть или испугаться, то это явится сигналом к запуску машины возмездия. И я, признаться, не понимаю, почему этого до сих пор не случилось.