Он замолчал, задумавшись. От его недавнего хорошего настроения не осталось и следа. Брови ученого сошлись в одну линию, лоб прорезала глубокая морщина.

— Жорес Иванович, можно вопрос? Личный? — Осторожно начал я.

— Да, Владислав, говорите, может, отвлекусь от тяжелых дум. — Жорес Иванович опустил козырек к стеклу, тень упала на лицо — длинное, костистое, типично белорусское.

— Я недавно прочел книгу «Подробности жизни Никиты Воронцова», Аркадия Стругацкого. И у меня возник ряд вопросов, — начал издалека. — Может ли человек вернуться в прошедший много лет назад момент своей жизни? И при этом сохранить память о той жизни, которую он прожил? О будущем, по сути?

В книге именно это и описывалось. Некая временная петля, и главный герой, умирая, переносился сознанием в один и тот же день своего прошлого — раз за разом. Вопрос был для меня очень важным, и я порадовался, что благодаря Стругацкому, мне удалось задать его отстраненно. Представляю, что бы подумал Алферов, скажи я сейчас: «Я прилетел из будущего, все знаю, всех спасу!»…

— Временная петля… — ученый посмотрел на меня с интересом. — Перенос сознания… Что такое сознание человека? По сути, можно описать сознание, как совокупность волновых пакетов, которая перемещается по пространственно-временному континууму. Одни пакеты информации имеют линейное движение по оси времени, а вот другие… Их можно представить и математически описать… Движение по оси времени назад невозможно в принципе, но если движение спиральное, то пересечение с аналогичным волновым пакетом вполне возможно. Но — в другом континууме. Если угодно и вам так понятней будет, в другом измерении, в параллельной вселенной. И Никита Воронцов в книге тоже попадал каждый раз немного в другой мир, и если вы читали внимательно, то могли это заметить. Другое дело, что он ничего не мог изменить в этом мире, даже зная о грядущих событиях.

— И что, вообще никак человеку, который точно знает будущее, не изменить его?

— С точки зрения науки — нет. Но вы, юноша, забываете о Боге.

— А вы в него верите?

— Все ученые, поднявшись до определенной ступени познания, верят в некий принцип, в первопричину, которую невозможно описать словами или передать цифрами, и научные методы здесь бессильны. Я предпочитаю называть эту первопричину Бог. Так что исходя из сказанного, по поводу героя книги могу сказать только одно: «На все воля Божья». Ну что, приехали…

Я остановил машину на площади перед аэропортом и от всей души пожелал:

— Ни пуха, ни пера, Жорес Иванович!

— К черту, Владислав, к черту! — с улыбкой ответил Алферов.