Израненное, истекающее кровью главное щупальце поползло назад, к порталу, пытаясь ускользнуть в свою багровую бездну. В его движении не было больше угрозы. Был животный, панический ужас хищника, который напал на противника сильнее себя и понял, что лучшим решением будет отступить.

— О нет, дружок! Нихера подобного! — прохрипел я голосом, который звучал чужим даже для меня. — Мы только начали знакомиться с тобой поближе!

Я не отпустил его. Наоборот, рванулся следом за отползающим щупальцем. Моё тело, ведомое этой новой, дикой силой и слепой яростью, совершило последний рывок. Мы с щупальцем, сплетённые в кровавый клубок, пересекли границу нарисованной двери и влетели в багровый портал.

И в этот момент мир взорвался.

Каждая молекула моего тела завибрировала с такой частотой, что казалось, вот-вот рассыплюсь на атомы. Потом пришла боль. Будто меня одновременно проткнули миллионом раскалённых игл в каждый микрон кожи, в каждую клетку. Я попытался закричать, но звука не было.

А потом… был взрыв.

Ощущение, будто все границы моего физического «я» вдруг разом исчезли, разорванные чудовищной силой, текущей между мирами. Я не видел, не слышал, не чувствовал ничего в привычном понимании. Я осознал, что плоть, кости, кровь — всё, что было когда-то мной, лучшим охотником за головами, да и просто человеком, все это перестало существовать.

Но я не исчез, нет!

Не было только физического тела, а разум был и был ясным. Чуть позже я осознал, что пролетел сквозь багровый туннель и провалился в НИЧТО.

Совершенное, абсолютное, всепоглощающее НИЧТО. Тут было темно, как у нег… Афророссиянина в заднице. Хотя скорее всего и темноты не было, потому что не было света. Не было холода или тепла. Не было верха, низа, сторон и всего прочего. Не было звука, только абсолютная тишина. Единственное, что было — я и мои мысли

* * *

Не знаю, сколько я пробыл там. Неделю? Год? Десятилетие? Сто лет? Или, может, даже больше? От одной этой мысли становится не по себе.

Понятие времени умерло одним из первых. Здесь не было смены дня и ночи, не было биения сердца, чтобы отсчитывать секунды. Попытки вести хотя бы какой-то примитивный счёт быстро утонули в однообразной вечности и потеряли какой-то либо смысл.

Главной задачей было не сойти с ума. Если, конечно, у бестелесного сознания может быть «ум». Сначала было размышления о жизни, не свойственные для меня самокопания.

Вот зачем всё это было? На кой я в это вписался? А ведь я уже собирался на охотничью пенсию.

Я вспомнил теплое море лазурного цвета. Вкус рома на губах, и как держался ту симпатичную мулатку за её большую упргую задницу. Ух, как же она была хороша.