Жжение пошло по всему телу, по венам, по нервам, ударило в мозг, и именно в этот момент мир перевернулся с ног на голову.

Боль в плече не исчезла, она отступила на второй план, смытая дикой волной… силы… энергии… Это было похоже на адреналиновый прилив, умноженный на сто. Моё тело, только что разбитое и обессиленное, вдруг наполнилось невероятной, пугающей энергией.

Мускулы, которые секунду назад не слушались, налились стальной упругостью. Зрение стало зверино острым — я видел каждую трещинку на штукатурке, каждую пылинку в воздухе. Я чувствовал каждое движение щупальца, каждое сокращение его мышц, как будто между нами возникла прямая связь. Я и оно будто бы стало одним целым. Нет, не физически, мы стали одним циклом где-то на уровне сознания.

В голове зазвучал шепот, но это был неизвестный мне язык. Да и вообще это вряд ли можно было назвать языком, какое-то животное шипение. Голод. Ярость. Жажда плоти. И сквозь весь этот хаос пробилась моя собственная мысль, теперь усиленная новой, удивительной мощью:

— Теперь я сильнее тебя, тварь!

Моя левая рука, которая только что беспомощно царапала скользкую кожу щупальца, сжалась в кулак. И я не просто сжал её, нет! Я впечатал нальцы в плоть твари.

Раздался звук, похожий на лопнувший арбуз. Мои пальцы пробили кожу и мышечный слой, уткнулись во что-то твёрдое — возможно, в хрящ или кость. Я не думал в этот момент от слова совсем, просто действовал на чистом, животном инстинкте, который теперь горел в каждой клетке моего тела.

Щупальце дёрнулось в судороге, пытаясь высвободиться, но моя хватка была крепче. Я поднялся на ноги. Потом просто оттолкнулся ногами от пола и встал, разорвав хватку тонкого щупальца на лодыжке как старую гнилую верёвку. Щупальца, обвивавшее меня, ослабло на мгновение — то ли от шока, то ли от боли. Все таки это было живое существо со всеми его минусами.

И этого мгновения мне вполне хватило на финальную атаку.

Я вцепился в основное щупальце обеими руками — правая, казалось, срослась с ним в единый окровавленный комок, левая впилась выше, и начал рвать. Не бить, не ломать, а именно рвать, как дикий зверь. Каждое движение отзывалось внутри меня чужеродной, пьянящей силой. Фиолетовая кровь хлестала фонтаном, заливая мне лицо, грудь. Она горела на коже, но это только подстегивало.

Из портала вырвался уже не просто вой, а визг, пронзительный, полный паники и непонимания. Второе щупальце яростно забилось, пытаясь ударить меня, но я ловил его удары свободной рукой, хватал и с диким рыком, отрывал целые куски. Теперь это была не битва охотника с монстром. Это было избиение.