И вид отца, не смеющего возражать, привел меня в бешенство. Отец учил быть мудрым, по возможности не ссориться с людьми, сдерживать гнев. Но будем честны — отец и сам не всегда следовал своим учениям.

И я ударил туда, куда вообще бить не собирался — в самое больное место Юсупова, в его личный крест, который он будет нести еще двадцать лет.

— Кстати, о наркотиках вы ведь не случайно упомянули?

Юсупов осекся.

— Что?

— Ваш младший сын, Денис. Скоро ли он выйдет из рехаба? Или вы еще не отправили его туда? Я бы на вашем месте поторопился. Кстати, пресса знает о пристрастиях Дениса? А если не знает, как думаете, сколько заплатят журналисты за вашу грязную историю?

Юсупов побледнел от гнева.

— Может, мне тогда стоит купировать вашу угрозу в зародыше?

— Айдар, — предупреждающе сказал отец.

— Если вы настолько боитесь речей подростка, что готовы его убить, то можете попробовать. Кто вас остановит?

Пытаться меня убить Ярослав не стал. Упоминание о проблемах Дениса сбило его с толку, и ссора на тему нашего производства не вспыхнула вновь.

— Кстати, Савелий, воспитайте сына. Его вспыльчивая натура бросает тень на наш клан. Отчет жду на неделе, всего хорошего.

Глава клана напоследок зло сверкнул глазами и вышел из кабинета.

В душе клубился гнев. Эта властная дрянь относится к нам, словно к крепостным!

Раньше я раздумывал, когда включу в свой план Юсуповых, теперь я абсолютно уверен, что этот человек с нами на одной стороне не будет. Нужно собирать коалицию, менять клан или его главу: с Ярославом никаких дел иметь не хочу.

— А ведь мы были дружны, — с горечью сказал отец. — Наверное, ты этого не помнишь, но когда тебе исполнилось три года, мы с Катериной стали брать тебя, а потом и Нику на пасхальные вечера, которые устраивал Ярослав. Его жена встречала гостей на пороге, и когда все дети были в сборе, затевала с ними охоту за пасхальными яйцами, спрятанными по всему особняку. Затем все смотрели выступление пиромантов и приглашенных иллюзионистов, и угощались горячим шоколадом. Когда покидали дом, дети несли с собой корзинки, полные пасхальных яиц и подарков. Ты был такой смешной, когда тянул за собой большую корзину с подарками. Такой невообразимо милый и одновременно — серьезный. А на рождество в главном зале особняка Юсуповых сооружали огромную горку для детей, и вы скатывались с нее на маленьких ковриках и неслись дальше по паркету, визжа от восторга.

Отец замолчал.

— Так почему вы поссорились?

— Я слишком часто обращался за помощью к Юсупову, но если дружбу портить, постоянно пользоваться ею, она не протянет долго. Так случилось — однажды меня пригласили в этот особняк, без тебя, без Катерины и без Ники. А когда я пришел, там уже собрался весь цвет нашего клана, и на повестку дня вынесли вопрос — целесообразно ли помогать мне и дальше.