Древний.

Впервые вижу живого представителя цивилизации, которая, по мнению нашей расы и некоторых прочих, устроила грандиознейший ивент с осколками сотням миров.

В тусклом свете отлично видны почерневшие кисти рук и ног. Похоже, пленник здесь находится очень долго. Ставлю навык иллюзий против золотой монеты, что он находится здесь с момента подрыва. Вряд ли кто-то поймал Древнего и приволок его в лабораторию, чтобы приковать к столу.

Из дальнего угла помещения послышался шорох. То, что я при беглом осмотре принял за кучку тряпья, зашевелилось и поднялось — худая вытянутая фигура ростом под два метра. И шорох услышали не только чуткие уши гоблина, но и Алод. Пленник снова издал свой стон-вой и забился, пытаясь вырваться. На лице его отразился неподдельный ужас.

Я оценил одетую в рванье фигуру, серую кожу, короткие когти. Лич. Даже архилич. Когда-то плащ наверняка был отличным артефактом, только вот время обошлось с ним безжалостно — артефакт зиял дырами, рукава оборваны.

Нежить посмотрела в мою сторону.

— Кто бы мог подумать, что после ожидания в два с половиной века я встречу босоногого лягушонка, — пропел лич на одном из диалектов древнеэльфийского. Пропел медленно и неуверенно, будто вспоминая, как правильно разговаривать.

Думаю, он удивился, когда гоблин откашлялся, и на том же языке, с диким акцентом, — сказывалось не приспособленное для такого горло, — спросил:

— А для чего ждал?

— Заходи, — качнул лич головой. — Поговорим.

Я перехватил контроль над телом и шагнул за порог лаборатории, осматриваясь.

То, что я принял за странный узор на стенах и потолке, оказалось мельчайшими рунами, выцарапанными шилом, гвоздем или когтями нежити. Миллионы рун по всему помещению. Понять смысл знаков получилось очень даже просто: рунные цепочки повторялись, усиливая друг друга, и один и тот же смысл таился в каждом третьем сообщении — сдерживание безумия, закрепление разума. Откат изменений.

И знаки уже начали выцветать, теряя силу. Начиная с низа стен руны сперва ярко вспыхивали, а потом — угасали. Процесс пошел, пусть и медленно.

При внимательном осмотре помещение напоминало одновременно алхимическую лабораторию, кузнечный цех и камеру пыток. Приспособленный под котелок стеклянный кувшин над рукотворной алхимической печью. Груда деталей ждут своей очереди возле горна. В очертаниях кузнечного молота угадывается переплавленный протез, расчерченный рунами укрепления.

Лич смотрит на меня, не указывая на исчезающие руны и не стремясь рассказать как можно больше за как можно меньшее время.