Сложнее пришлось тенгинцам из 1-го батальона под командованием Ольшевского. Им пришлось уклониться влево, не дожидаясь подхода артиллерии. Горцы вели беспокоящий огонь из-за деревьев, пользуясь тем, что оказались выше. Полковник немедленно принял опасное решение. Скомандовал сблизиться бегом с противником и опрокинуть его в рукопашной. В сабельно-штыковом бою на лесной опушке горцев смяли. Образовавшееся пустое пространство между 1-м и 2-м батальонами вовремя заняли три роты Черноморского линейного батальона из резерва. Подтянулся и 3-й батальон тенгинцев при двух орудиях.

Ольшевский заметил, что его отряд оторвался от основной цепи. Дал приказ отступать. Не тут-то было. Горцы снова бросились в атаку, стремясь вернуть потерянную высоту. Под барабанный бой пришлось снова сходиться грудь в грудь, чтобы тенгинцев не перестреляли во время отхода по спуску. Жаркое вышло дело. Один из офицеров, командовавший застрельщиками, получил тяжелую рану шашкой. Его заслонили своими телами рядовой Збродько и унтер-офицер Седашев. Другому офицеру прострелили грудь навылет. Раненых солдат и командиров выносили на руках.

Несмотря на всю свою ярость и бесстрашие, снова черкесы не выдержали штыковой атаки. Отошли, неся большие потери. Не то что б пленных захватить, даже оставили трупы товарищей, хотя это считалось бесчестием. После этого отряду русских уже никто не мог помешать спокойно вернуться к основным силам под прикрытием развернутых орудий. Но не без потерь. Всего в левом отряде прикрытия были убиты и ранены два офицера, два унтер-офицера и 24 рядовых.

Коста. Бриг «Телемак», Черное море, конец мая 1838 года.

На бриг прибыли глубокой ночью. Несмотря на поздний час, нас ждали на палубе все шесть офицеров корабля во главе с капитан-лейтенантом Сергеем Иосифовичем Скарятиным. Горячо приветствовали меня. Не успел я представиться в ответ, как в тусклом свете фонаря увидел, что улыбки на загорелых лицах моряков как корова языком слизнула. Явление честному морскому народу Бахадура вызвало неожиданную реакцию. Ярость и отвращение.

— В чем дело, господа?

— Мы два года в Архипелаге гонялись за подобными типами, — сухо пояснил мне капитан «Телемака».

— Вряд ли бы я поручил прикрывать свою спину не заслуживающему доверия человеку. Да, Бахадур — алжирец и бывший пират. Но ныне он служит России, как и я. Надеюсь, мое греческое происхождение не переводит меня в разряд «подобных типов»? — с вызовом ответил я.

Скарятин перевел взгляд на мои ордена. Мгновенно смягчился. Как и у меня, на его груди висел Владимир 4-й степени. Он снова разулыбался, мгновенно вспомнив об орденском братстве и превратившись в радушного хозяина.