— Пора, — сказал, вставая.
Турки горестно вздохнули. Было очевидно, что ехать дальше они совсем не хотели.
— Что случилось? — не выдержал я.
Один из них принялся горячо говорить. Выяснилось, что с минуты на минуты на поле должно было начаться самое выдающееся, по словам, турка, зрелище! Борьба пехлеванов! Что вся Турция съезжается, чтобы посмотреть на это состязание! Что нам несказанно повезло оказаться в этом месте и в это время. И что такое зрелище нельзя пропускать.
Выпалив это, турок замолчал. Оба жандарма смотрели на меня с мольбой. Они прекрасно понимали, что, скажи я сейчас, мол, к чертям ваше зрелище, нам ехать нужно, и им придётся подчиниться! А, с другой стороны, так расписали, что поневоле и меня уже разбирало любопытство. И извергом не хотелось выступить, но и брать всю вину за остановку только на себя — тоже. Я оглянулся на Цикалиоти и Бахадура.
Алжирец тут же закивал головой.
— Конечно! Конечно, нужно остаться и посмотреть! — его жесты были понятны.
— Ну, тебя можно было и не спрашивать! — махнул я рукой. — Тебе лишь бы зрелища! А ты, что думаешь, Дмитрий?
— Ехать нужно! — Димон проявил полагающееся ему рвение.
— А если подумать? — усмехнулся я.
— А если подумать, — студент улыбнулся, — то клиент наш никуда не денется. А турки правы: такое зрелище не каждому доведется увидеть. Нам, действительно, повезло. Я бы на час-другой задержался. Посмотрим. А потом потерянное время нагоним.
«Смотри-ка! — улыбнулся я про себя. — Студент-то наш растёт! Не по дням! Как изложил грамотно! Может, и дождётся Фонтон скорого перерождения младенца!»
После дипломатично безукоризненного предложения Цикалиоти к кивающему Бахадуру присоединились и оба турка. Яростно так стали кивать головами, как китайские болванчики.
— Ну, смотрите! — погрозил я всем пальцем. — Чтобы точно нагнали!
Все изобразили, что исполнят! Вот умрут, но исполнят!
— Хорошо! — решил я, усаживаясь обратно под навесом. — Посмотрим на пехлеванов-богатырей!
Глава 8
Вася. Аул Псышопэ на реке Вулан. Весна 1838 года.
Вася открыл глаза. Он снова был под крышей дома. Лежал на матрасе. В тепле. В сухой и целой одежде, пусть и с чужого плеча. Отмытый от грязи. На ступнях лежали компрессы, приятно холодившие ноги. Под головой подушечка. Чудеса, да и только.
Но самое удивительное было другое. Рядом с Васей, устроившись по-турецки, сидела прекрасная девушка, читавшая вслух книгу на языке, похожем на тот, на котором говорил предатель Абдулка!
— Ты ангел из мусульманского рая? — спросил Милов и сам же усомнился в своем выводе: разве ангелы носят девичий корсет с гибкими деревянными пластинами на груди?