— Истинно! Прилежно трудиться — ткать, шить, вышивать галуном — это второе главное достоинство девушки из народа адыге, — наставительно и серьезно ответила Коченисса.

— Какое же первое⁈ — рассмеялся Милов.

— Красота! — уверенно ответила черкешенка.

Вася закатил глаза. Девушка надулась. В таком виде она выглядела очень милой.

Их занимательный разговор прервало появление первого встреченного Васей в Черкесии здоровяка. Кряжистый, с могучими плечами. Только так и мог выглядеть мастер Исмал-ок.

«А кто у нас дядя? — хмыкнул про себя русский. — Кузнец? Зачем нам кузнец, нам кузнец не нужен. Что я, лошадь?»

Если у Кочениссы взгляд был внимательным и любопытным, то у Эдыга — проницательным и тяжелым. Он словно пришпиливал им собеседника. Заглядывал в мысли и душу. Недаром про кузнецов всегда шла молва, что все они — колдуны.

— Спроси его, — обратился он к любимой племяннице, — где он так развил свое тело?

Когда Васю, забывшегося в летаргическом сне, привезли в аул, кузнец внимательно его осмотрел. Отметил для себя, что парень неплохо прокачался. Милов не был любителем наращивать мышечную массу. Тело имел скорее сухопарое, с четко выраженными мышцами спины, плеч, пресса, с сильными руками и крепкими бедрами. Явно выносливый. То, что нужно на кузне. Такой помощник не помешает.

Девушка, как могла, перевела вопрос дяди.

— Железо тягал. Гири, — пояснил Вася.

— Тягал? Гири?

— Ну, железяки такие тяжелые поднимал.

Ответ Васи Исмал-оку понравился. Это он правильно угадал: имел парень дело с железом! Выходит, выйдет из него толк. Не прогадал он, когда отвалил за него шестьдесят рублей серебром[3]. Просили больше, да он не дал. Нужно было здоровым парня привозить. А так? Две недели нетрудоспособен. Кузнец торговаться умел не хуже, чем делать кинжалы и подкинжальные ножи[4].

— Забирайся ко мне на закорки, — сказал он парню. — В кузню отнесу. Покажу тебе свое хозяйство. Нечего тут бока пролеживать.

— Но дядя… Он же еще слабый, — попыталась остановить кузнеца девушка.

Исмал-ок ласково погладил ее по голове мозолистой ладонью со следами старых ожогов.

— Добрая ты. Не бойся. Работой его не нагружу и стоять не заставлю.

Вася уцепился за плечи кузнеца. Эдыг распрямился и двинулся с тяжелой ношей, как с легким снопом соломы.

Кузня — обычный небольшой турлучный домик с той лишь разницей, что он не имел горизонтальных кольев, а только вертикальные плетенки — стояла на отшибе, у самого уреза высокой воды. Сейчас, когда из-за таяния снегов и дождей, река Вулан (или Улана на убыхском) достигла своего пика, вода плескалась в нескольких метрах от аккуратно замазанных глиной стен. У входа их украшали рога козлов, принесенных в жертву. Огромное ореховое дерево с необычно искривленными ветвями стояло по соседству. В теплую погоду под ним собирались жители аула. Кузница служила им своего рода мужским клубом, а кузнец — особо доверенным лицом, к которому обращались за советом.