Он, как и обычно, был в мундире Семеновского полка, застегнутом на все пуговицы. Принял нас стоя. Окинув нас благосклонным взглядом, сразу перешел к награждениям. Все трое получили Владимира 4-й степени. Торнау пожаловали капитаном. Я и Карамурзин шагнули из прапорщиков в поручики.

Царь отпустил восторженного Тембулата. Нас с Торнау попросил задержаться.

— Желаю и в будущем от тебя верной службы, барон. Но не торопись на Кавказ. Сперва здоровье поправь. И не спеши с окончательным решением. Тебе все пути открыты.

— Воля Вашего Величества совершенно согласуется с моим собственным желанием, — без колебания ответил Федор Федорович. — Позвольте мне продолжить Кавказскую боевую службу.

— Спасибо тебе за это. Но не на долго отправляю тебя на Кавказ. Думаю, в три года сладим с горцем. Как мыслишь, грек, — обратился ко мне император, — сладим в срок?

— Позволено ли мне, молодому офицеру, иметь собственное мнение? — уклончиво ответил я, сдерживаясь изо всех сил, чтобы не брякнуть лишнего.

— Оба говорите! Хочу знать, как по вашему, — царь грозно на нас посмотрел и притопнул ногой в высоком сапоге для доходчивости.

— Войска требуется прибавить на Кавказе, — тихо сказал Федор Федорович.

— Это ты мне говоришь? — повысил голос император. — Ты, офицер Генерального Штаба⁈ Не дам и одного солдата сверху! Отгрызывайтесь как знаете!

— По этому поводу позвольте, Государь, сказать смелое слово в пользу моих товарищей и доброго русского солдата… — царь милостиво кивнул новоиспеченному капитану. — Дерутся они храбро. Нет у Вашего Величества войска лучше Кавказского.

— Да, знаю, знаю и душевно люблю и уважаю Кавказского солдата. А ты что отмалчиваешься, словно воды в рот набрал? — набросился на меня царь.

Сказать ему правду? Уже пытался. Наградили меня, конечно, знатно, но между царской милостью и гневом — полшажочка.

— Черноморская береговая линия очень слаба, — решился я на признание.

— Поддерживаю! — смело подтвердил мои слова Торнау.

Государь махнул рукой: мол, много вы понимаете.

— Кто наш главный враг на Кавказе? От кого более всего вреда? — резко сменил он тему.

— Сефер-бей! — тут же отозвался я. — Его подстрекательские письма из Константинополя много смуты в умы кавказцев вносят. Он с англичанами спелся.

Царь заходил по кабинету в раздумьях.

— Не вашего полета информация. Но вы оба разведчики. И должны лучше понимать обстановку. Поэтому объясню вам кое-что, но чтоб об этом — молчок!

Мы щелкнули каблуками не сговариваясь. Затаили дыхание.

— Сложная игра идет последние годы. Англичане нас жалят на Кавказе не просто так. Мы Персию под себя подмяли. И ныне вышел самый напряженный момент. Персидский шах с войском осаждает Герат. Я своих офицеров к нему отправил[3]. Выйдет у персов Герат взять, англичане сдуются. Ворота на Индию будут открыты. Прибегут договариваться. И с происками своими на Кавказе закончат. Ступай, капитан Торнау, и помни: дарую тебе право заступиться за любого передо мной! Заслужил. А ты, поручик Варваци, останься.