Выпили много! Пришлось повторить всю историю. Безусловно, я опустил самые щепетильные моменты. Ни словом, ни намёком не очернил братьев. За что Георгий тихо меня поблагодарил. В моем пересказе для Давида, Гочи и Гии история выглядела совершенной индийской мелодрамой. И так как к этому моменту мы все уже были достаточно пьяны, троица дружно размазывала слёзы под непрерывные восхищенные крики! Потом мы все отрубились. Так и заснули, практически, на тех же местах, на которых и сидели. Только разумный Бахадур с разрешения Георгия и по его требованию захрапел на его кровати.

…Поутру Феликс Петрович не отказал себе в удовольствии вдоволь поизмываться над нашими помятыми рожами. Потом смилостивился. Протянул каждому по кружке вина.

— Лечитесь, вояки! — произнёс улыбаясь.

Мы начали жадно осушать кружки.

— И это, по-твоему, называется без пыли и шума?

Я, не отрываясь от кружки, только покачал головой. Наконец, допил. Выдохнул.

— Да. Шум, конечно, был. Но только в пределах дома шурина. Но это максимум, что я мог выторговать.

— Да знаю, знаю. — успокоил меня Фонтон. — Я грешным делом уже волноваться начал. Послал двоих своих. Те доложились, что в квартале все тихо. Ничто не горит. Морды никому не бьют. Даже алжирцу… Что дальше думаешь делать?

— Ещё с одним человеком нужно встретиться! — сказал, так и не сумев скрыть своего смущения.

— И этот человек, как я полагаю, женского полу? — усмехнулся Фонтон.

— Так я же для дела! — попытался оправдаться.

— Коста, мы же договорились, что ты не будешь мне врать! — рассмеялся Феликс Петрович.

— Тут безобидно, — я рассмеялся в ответ и поспешил оправдаться. — Вдобавок сия дама — жена начальника турецкой разведки в Румелии.

Фонтон аж поперхнулся.

— Ну, пройдоха! Эка меня подловил! Муж её ­– птица важная. Всегда пригодится. Так что — благословляю. Отправляйся. Только как ты собираешься все это организовать?

— Через Фалилея. Он, думаю, сможет договориться. Она живет в Бююкдере.

— Ты, надеюсь, понимаешь, что…

— Феликс Петрович! Ну, конечно! Встретимся у всех на виду. Но так, что никто и не догадается. Подходить к ней не буду.

— Хвалю!

— Дык! Следую новому девизу!

— Иди уже, следователь! — махнул рукой Фонтон.

…В Бююкдере за прошедшие два года ничего не изменилось. Все тот же Босфор, прекрасный сад и верные друзья. Отец Варфоломей и трудник Фалилей. Их глаза светились восторгом от нашей встречи и гордостью — за меня.

— Подумать только! Уезжал никому не известный грек, а вернулся целый поручик — вся грудь в орденах! И коль приехал не таясь, на этот раз обойдемся без приключений? — батюшка хитро прищурился. — Боже, кому я это говорю⁈ Чтобы наш Коста — и без сотрясения основ?