— Толково! От неизвестного лица он письмо не примет. А тебя он знает. Если ты будешь с конвоем и документ не вызовет подозрений, может срастись. Мундир я тебе, конечно, организую. Насчет текста приказа еще подумаю. Но как быть с печатями?

— Подделать? — спросил я с надеждой.

— Непросто.

— Тогда буду просить жену Селим-бея, начальника румелийской разведки.

— С той, с которой встречался в Бююкдере? Ловко! Уверен, что получится?

— Нет. Но какой у нас выход?

— Не возобновить ли тебе знакомство с господином Стюартом? Из этого мистера можно пользу извлечь. Тебе не помешает рекомендательное от него письмо к Сефер-бею. Так оно понадежнее выйдет.

— Можно попытаться. Повод есть. Англичане мне прилично задолжали.

— Вот и ладушки! Ступай к нему прямо в мундире. Только ордена сними.

—?

— Чему дивишься? Заявишься бедным родственником, опричь худого ничего хорошего не жди. Заявишься гоголем, удивишь. Скажешь, что прикрываешься мундиром. В жизни не поверит англичашка, что ты на русских работаешь и чин уже имеешь офицерский.

… Постоялый двор, где Стюарт, «рыбий глаз», держал конспиративную квартиру, ничуть не изменился. Все те же лица во внутреннем дворике. Вернее, лицо. Ахмет!

Я, пародируя пехлеванов, слегка согнул ноги в коленях и, широко расставив руки, двинулся ему навстречу.

— Ба! Какие люди!

Ахмет принял мою игру сразу, ничуть не смущенный русским мундиром. Так же в раскачку пошел ко мне, радостно скалясь. Обнялись. Я был рад видеть этого громилу. И он не скрывал своей радости. Хлопали друг друга по плечам так, будто пыль выколачивали.

— Жена сказала, что ты в городе появился, — сразу отчитался он. — Все ждал, когда нарисуешься.

— Стюарт на месте?

— Где ж ему еще быть.

— Зайду?

Безусловно, я предполагал, что с Кавказа могли прийти письма, где моя персона оценивалась крайне неоднозначно. Белл не мог не волноваться из-за пропажи Венерели и моего исчезновения, а также груза с новейшими винтовками. Но, во-первых, навигация на Черном море только-только возобновилась, и корреспонденция могла еще не добраться в Стамбул. Во-вторых, мне было чем оправдаться. В конце концов, за штуцера отвечал Паоло. Где он и что с ним, меня не касалось. По моей версии, зиму я провел в Крыму. Не преступление с учетом того, что англичанам известно про мою родню и ее местопребывание.

Так все и вышло. «Рыбий глаз», одетый, как всегда, с иголочки, чуть не подскочил на стуле, когда меня увидел. Но не обрушился на меня с обвинениями. Лишь упрекнул.

— Куда же вы пропали? Мы с ног сбились, вас разыскивая. На письма не отвечали…