Я выключила экран.

— Денис считает, что вы забираете чужие слабости и делаете из них капитал.

— Он говорил вам это?

— Да.

Марк на секунду опустил взгляд на папку.

— Соколов всегда путал слабости с недооценёнными ресурсами.

— Сейчас вы снова назвали меня ресурсом.

— Да. И себя тоже. В бизнесе все мы ресурсы, пока сами решаем, на каких условиях

участвуем. Разница начинается там, где человек перестаёт быть расходным материалом.

Мне не хотелось признавать, что формулировка мне понравилась.

— Условия я хочу увидеть письменно, — сказала я.

— Получите сегодня.

— Без ловушек.

— Поэтому покажете юристу.

— Которого у меня всё ещё нет.

— Могу дать контакты трёх. Не связанных со мной. Выберете любого или найдёте своего.

— Щедро.

— Практично. Я не хочу, чтобы через месяц вы решили, будто я воспользовался вашим

состоянием после развода.

Состоянием.

Я почти сказала: «Со мной всё в порядке». Но это была бы ложь, а лгать сегодня я

устала.

— Вы всё равно частично им пользуетесь, — сказала я.

— Да.

Честность снова ударила неожиданно.

— Обычно люди в таких местах говорят «нет, что вы».

— Обычно люди в таких местах врут.

— А вы нет?

— Вру, когда считаю нужным. Сейчас не считаю.

Я откинулась на спинку кресла и впервые за встречу позволила себе рассмотреть его не

как угрозу, а как человека. Строгий профиль, спокойные руки, отсутствие суеты. Он не

пытался мне понравиться. Не подбирал мягкие слова, чтобы обойти острые углы. Не

изображал спасителя.

И всё же именно рядом с ним я впервые за день почувствовала, что земля под ногами не

окончательно ушла.

Опасное чувство.

Очень опасное.

— Почему вы не женаты? — внезапно спросила я и тут же пожалела.

Вопрос прозвучал слишком лично. Не по-деловому. От усталости, от перенапряжения, от

того, что весь день мужчины обсуждали мой брак так, будто это тоже часть

переговоров.

Марк не смутился.

— Был.

Я замерла.

— Простите. Это не моё дело.

— Верно. Но вы спросили не из любопытства.

— А из чего?

— Пытаетесь понять, не сидит ли где-нибудь ещё одна женщина, чьё кресло я уже отдал

следующей.

Я не нашлась сразу.

Он сказал это ровно, без обиды. И попал так точно, что стало неприятно.

— И? — спросила я.

— Нет. Не сидит. Мы развелись пять лет назад. Без третьих лиц, без дележа чужих

заслуг и без попыток стереть друг друга из жизни. Иногда взрослые люди действительно

расходятся взросло.

— Редкий случай.

— Не такой редкий. Просто о нормальных расставаниях меньше рассказывают.

Я усмехнулась.

— Потому что они хуже продаются?

— Потому что в них меньше зрителей.

Эта фраза почему-то задержалась в голове.

Меньше зрителей.