принадлежала ему; подарки с обратной стороной; «я не оставлю тебя без поддержки»

вместо права на своё; соглашение, где деньги должны были купить моё молчание.

— Я не хочу снова оказаться рядом с мужчиной, который решает мои проблемы, а потом

однажды напоминает, сколько я ему должна, — сказала я. — Не хочу привыкать к тому,

что кто-то сильный закрывает двери, открывает двери, оплачивает юристов,

договаривается с людьми, а я стою рядом и называю это заботой. Я уже жила так. Очень

долго. И плохо закончила.

Лицо Марка изменилось.

Совсем чуть-чуть.

Не стало мягким. Скорее, наоборот, строже. Но в этой строгости не было злости.

— Я не Денис.

— Я знаю.

— Не похоже.

— Потому что дело не только в вас. Дело во мне.

Он откинулся на спинку кресла.

— Объясните.

— Что именно?

— Где граница.

Я не сразу ответила.

Вопрос был слишком простой. И слишком непривычный.

Денис никогда так не спрашивал. Он говорил: «Не усложняй», «Не драматизируй», «Я же

для тебя стараюсь». Граница в его мире была там, где ему становилось неудобно.

— Я не знаю, — сказала я честно.

Марк кивнул.

— Хорошо.

— Что хорошего?

— Честный ответ лучше придуманного.

Я устало провела ладонями по лицу и тут же опустила руки.

— Не надо делать вид, что это просто.

— Я не делаю.

— Делаете. Вы говорите так спокойно, будто всё можно решить пунктами: это рабочий

риск, это личный риск, это юристы компании, это юристы Варвары. А я сижу здесь и

понимаю, что если соглашусь, то завтра проснусь с ощущением, что снова кому-то

принадлежу.

Он посмотрел на меня долго.

— Вы не будете принадлежать мне, если я оплачу юриста.

— Для вас — нет. Для меня — возможно.

— Тогда я не буду.

Я моргнула.

— Что?

— Не буду оплачивать вашего личного юриста. Компания оплачивает защиту своих

проектов, документов и репутации «Орлов Групп». Вашу личную линию вы ведёте сами. Я

могу дать контакты, если попросите. Могу не давать. Могу организовать встречу и не

участвовать в ней. Могу вообще не знать, кого вы выбрали. Как вам безопаснее?

Я не сразу нашла слова.

Внутри всё ещё стояла оборона, поднятая до предела. Я была готова спорить,

доказывать, отталкивать, защищать право не быть купленной.

А он просто отступил.

Не обиделся. Не упрекнул. Не сказал, что я неблагодарная. Не напомнил, что без него

Денис уже начал бы сжимать кольцо вокруг моей репутации.

Просто спросил, как мне безопаснее.

— Вы так легко отказываетесь от своего решения? — спросила я.

— Я не отказываюсь. Я уточняю условия.

— Это было не условие. Это был мой страх.

— Страхи тоже влияют на условия.

Я отвернулась к окну.

За стеклом переговорной темнел офис. Где-то далеко Майя и Кирилл спорили у доски.