Проснувшись я тут же почувствовала, что сегодня не тот день, когда можно понежиться в постели.
За окном уже вовсю сияло тёплое весеннее солнце, пробивающееся сквозь белые тюлевые шторы, которые я выбирала три года назад в самом своём счастливом состоянии, когда казалось, что наша жизнь это глянцевая кинематографическая картинка, что так будет всегда.
Но теперь я ощущала пустоту. Физически.
Простыня на половине кровати, где спал муж, была смята, но место уже остыло.
Максим встал раньше, как и всегда в последнее время, а когда-то он не отпускал меня из объятий до самого обеда.
Я повернула голову и посмотрела на его подушку.
Белое шёлковое бельё, которое стоило целое состояние, хранило лишь лёгкий запах его парфюма, древесного, с нотами бергамота.
Раньше я вдыхала этот запах и чувствовала себя в безопасности.
Теперь он вызывал у меня непонятную тревогу, в животе засел тяжёлый холодный комок, стоило только задуматься о том, насколько часто Максим стал задерживаться на работе и как редко мы теперь могли говорить по душам, чаще его прежняя улыбка, от которой у меня в животе трепетали крылья бабочек, всё чаще доставалась экрану его телефона, а не мне.
Я провела рукой по его стороне кровати и поморщилась от ощущения чего-то неизбежного.
Ни тепла, ни даже следа, будто он и не лежал рядом вовсе, будто я спала одна уже целую вечность.
Я вздохнула, а затем села.
На мне было красивое бельё, короткая сорочка, кружевная, кремовая, которую я выбрала специально для мужа.
Когда-то Макс ещё помнил, какой у меня размер, он сам любил выбирать мне бельё, он вообще когда-то дарил подарки с душой.
Вчера же он меня даже не заметил, лёг спать, сказав, что смертельно устал.
Максим даже не спросил, что я хочу на следующий день рождения, который должен был состояться через месяц.
Будто я уже не имела значения.
Я спустила ноги на пушистый ковёр бежевого цвета, на котором вчера сидела Соня, кушала печенье и листала книжку, и на мгновение замерла, прислушиваясь к звукам из душа.
Вода шумела с постоянной силой, Макс всегда любил контрастный душ, говорил, что это бодрит и помогает мыслить яснее.
Интересно, о чём он думает сейчас, стоя под струями воды?
Возможно, о работе, новом контракте, маленькой дочурке, может, обо мне?
Хотя я уже почти перестала верить, что он вообще думает о нас.
Моя мама говорит, чтобы я не приставала к нему, не беспокоила его, ведь Максим успешен в бизнесе, и много работает, а я его только раздражаю, ведь дело женщины ждать и терпеть.
Я встала, поправила длинные и направилась на кухню.
Наша квартира была огромной: сто двадцать квадратных метров в центре города, панорамные окна, дизайнерский ремонт, которым я полгода занималась самостоятельно, сама выбирала оттенок краски, подбирала светильники, мебель в комнаты, обеспечив уют и заслужив долгожданную, но сухую, без эмоций похвалу мужа.