София повернулась к нему и улыбнулась так широко, что я увидела все её мелкие молочные зубки.

— Папа, папа! Поиграй со мной в мою новую игру! Я строю башни из кубиков! Мы с мамой вчера строили, и у нас получился замок!

Максим поморщился и даже не пытался скрыть раздражение в голосе.

— Дочка, я готовлюсь к совещанию, — сказал он. — Играй с мамой и говори тише, у меня голова болит.

София нахмурилась, её пухлые губки дрогнули, и я увидела, как в глазах сверкнули слёзы.

Она не привыкла, чтобы папа отказывал ей, раньше он часто играл с ней, строил башни выше её роста, он катал её на плечах и приносил ей подарки из командировок, а сейчас даже не смотрел на неё.

— Но папа, ты обещал, — капризно прошептала девочка.

Я сжала губы, в груди закипала злость, но я держала её в себе, не могла позволить себе сорваться при дочери.

— София, солнышко, — увещевала я дочку как более мягче, — папа занят. Давай мы с тобой поиграем позже? Я обещаю, что мы построим самый большой замок во всей вселенной!

— Самый-самый? — спросила София, и её лицо снова засияло.

— Самый-самый, — пообещала я.

Она сползла с моих колен и побежала в свою комнату, но на пороге обернулась и посмотрела на отца.

— Пап, а если я построю самый большой замок, ты будешь со мной играть?

Максим даже не поднял головы от телефона.

Его пальцы бегали по экрану.

— Дочка, я же сказал, — повторил он холодно. — У меня работа.

София грустно опустила голову и побрела из кухни.

Я смотрела на дверь, через которую ушла моя дочь, и чувствовала, как в груди разрастается острая боль, похожее на стекло, которое я проглотила, и оно медленно резало меня изнутри.

— Ты мог бы хотя бы посмотреть на неё, когда она с тобой говорит, — сказала я.

Мой голос звучал тихо, но твёрдо.

Максим поднял на меня недовольный взгляд с прищуром.

— Что ты сказала? – взгляд стал бешеным.

— Я сказала, что мог бы уделять дочери хотя бы пять минут в день. Пять минут, Максим. Она ведь твой ребёнок.

— Алина, прекрати, — сказал как отрезал Максим. — Ты сама знаешь, как я занят. Я кормлю эту семью, оплачиваю квартиру, твои тряпки и её игрушки. Если я буду играть в кубики, мы останемся без денег.

— Мы не останемся без денег, если ты посидишь с дочерью десять минут вместо того, чтобы рассматривать сообщения в телефоне.

Он закрыл глаза и медленно выдохнул, сделав вид будто говорил с идиоткой.

— Алина, я не буду с тобой спорить. Это мои дом и семья, я здесь всё решаю. И когда я говорю, что у меня работа, это значит, что у меня работа. Точка.

— Ты слышишь себя? — спросила я и мой голос задрожал от обиды. — Ты даже с дочерью разговариваешь, как с подчинённой.