Ненавижу бюрократию! Нужно будет сделать игру, высмеивающую эту пустую возню с перекладыванием бумажек! Ну или хотя бы парочку квестов, заставляющих игрока бегать по инстанциям. Или нечто в духе «Паперс, плиз», только не про работу таможенника, а про бездушную корпорацию. Хотя и механика таможни в мой квестовый движок отлично укладывается, но как-то хочется больше своё создавать, не только плагиатить.

В какой-то момент даже помечталось, что вот сейчас меня лишат эмансипации, я опять сделаюсь бесправным подростком и к ручке для подписей контрактов, подаренной Лео и Глорией на семнадцатилетие, больше до августа не притронусь. Плохо, что ли, плыть по течению и предоставить взрослым дяденькам и тетенькам за меня всё решать? Плохо! Инфантилизм — не мой путь ниндзя, хотя хочется иногда и забыться, выключив голову.

Утром 21 декабря, когда мы с Линдой… пили кофе у меня в кабинете, к нам ворвался пузатый толстяк в красном пальто, дурацкой шапочке и с бутафорской бородой.

— Хо-хо-хо! — рассмеялся он голосом Леонарда Больцмана. — Счастливого кануна рождества.

Ну хоть в костюм праздничного броненосца не нарядился. Хотя я бы не только посмотрел на это зрелище, но и сфоткал на полароид.

— И вас с наступающим рождеством, мистер Клаус, — сказал я.

— А где же миссис Клаус? — хихикнула Линда.

— Это всё её идея, — пожаловался юрист, — а я по дурости проспорил. Она точнее угадала дату, на которую перенесли заседание по отмене эмансипации. Но день хотя бы удачный выбрали.

— И когда? — ожидаемо спросил я.

— На седьмое января, полдень, пацан, — сообщил мне Лео, — хо-хо-хо!

Я мученически застонал. Вот как так-то?

— Лео, это плохая дата! — согласилась Линда. — Мне седьмого нужно в Лос-Анджелес на телевизионный финал турнира!

— А что, это ты у нас фигурантка дела? — напоказ удивился адвокат. — Развлекись там как следует, с роднёй повидайся. Ну или забей на это дурацкое ТВ-шоу. Зачем оно тебе?

— Возможность войти в историю, как первая в мире чемпионка по играм. Это многого стоит, — сказал я. — Нельзя число на десятое перенести?

— Уже нет, но я вижу только плюсы в том, что юрист противной стороны не укажет на твою сожительницу и не вызовет ее, как свидетеля. Вероятность этого невелика, но ты же помнишь мою науку, что мелочей не существует. Тем более, что седьмого числа в семейном суде округа Контра-Коста заседает его честь судья Хавьер Мартинес, латиноамериканец, как понятно по имени, что дает тебе преимущество. Все люди в той или иной степени расисты, даже если отрицают очевидное. Вот прилетит ли мистер Андерсон, чтобы я макнул его на заседании лицом в помои, до конца не ясно.