Репертуарный театр Беркли оказался зданием в духе кубизма-минимализма в самом центре города, неподалеку от кампуса. И на его посещении моя привычка сравнивать всё с Воронежем дала сбой. Я, так сказать, не театрал. Маргинал с Машмета и технарь-сухарь. Вот не понимаю я настолько неоптимальную в сравнении с телевизором штуку. Я даже кинотеатры в своей первой жизни посещал всего пару раз в год. Только за компанию или если очень уж хотелось киноблокбастер поскорее увидеть. Дома из кресла-качалки кино смотреть лучше, комфортнее и есть возможность на паузу поставить, если организм посетить уборную потребовал.

Как-то раз препод по культурологии заставил нас всех зачета ради сходить в оперу на «Бориса Годунова». По итогу похода сделал для себя вывод, что быдло, так как ни слова не понял из того, что там громко пели.

Сцена оказалась странной, без привычного высокого помоста и глубоко выступающая в зал. Этакий полуостров, окруженный зрительским морем. Странное и для меня дискомфортное ощущение. Полный слом четвертой стены, артисты — вот они, руку протяни. И другие зрители тоже видны напротив. Вон вся группа «Бесконечность Тьмы» в первом ряду уселась, а следом за ними Рамон и Дональд рядышком сидят во втором и перешептываются, как добрые приятели. Орале! Может быть, мне надо отправлять на переговоры к Роджеру Желязны не Лизу Пондсмит, а Санчеса? Он явно к любому без мыла под кожу влезет. Или мне его с собой в Японию взять, пусть договорится с Накадзавой-саном о лучших условиях.

Продолжил изучать зал и нашел Монти с Селестой, держащихся за руки. Так приятно видеть их. Профессор Кроуфорд встретил мой взгляд и отсалютовал программкой, распечатанной на принтере. «Где же ваши новые стихи, юноша?» — почудилось мне в его выражении лица.

И мне в целом понравилось! Несмотря на все странности со сценой, на то, что временами мы видели спины актеров, что возрастных — сорокалетнего Чехова и не знаю, сколько лет ему было, Станиславского — играли ровесники Трейси в не очень качественном гриме и с молодыми голосами.

«Пенни Смит» в русском крестьянском сарафане смотрелась дивно какой харизматичной и непосредственной, и крала зрительское внимание каждой своей репликой. Настоящая прима. В конце она сорвала овации и собрала вагон букетов. Причем не только от группы, меня и Линды, но и совершенно посторонних незнакомых людей.

Само содержимое постановки — «ни о чем конкретном», куча взаимного флирта, дружеских подколок и остроумных пикировок. Типичный филлер, если сериальным языком говорить, но качественно сделанный, а потому приятный.