Ипполитыч повернулся.

— Компутер, что ли?

— Извини, что? — не понял Иероним.

— Да компутер, говорю. Вычислительная машина. Хорошая вещь, у нефтяников они на каждом углу. Давай, расскажи, и что он может.

— А мы думали — телевизер… Ну, все функции этого устройства мы не успели изучить, пока что мы смогли посмотреть на нем архив изображений зарубежных мутантов.

Ипполитыч нахмурился.

— Каких мутантов? На западе мутантов нет, это только у нас такое безобразие. Наверное, это было что-то другое. Как они выглядят?

— Без одежды, волосы длинные и со всяким странными вещами на теле, вот такими, — ученый хотел было жестами показать, как это выглядит, но друг хлопнул его по рукам.

— Не показывай на себе! Примета плохая. Это, брат, не мутанты. Скорее всего, это женщины. Они жили в Сибири до того, как тут начались всякие изменения, потом их всех куда-то вывезли. Это особый тип людей, без них невозможно деторождение.

Иероним задумался. Безусловно, он слышал о женщинах, читал старые книги, в которых были женские имена и персонажи — но это же книги, красивый художественный вымысел, далекий от суровой действительности.

— Человек — венец творения! — гордо сказал Иероним. — Это только у животных деторождение, а люди сами получаются.

— Брось, — сказал диссидент. — Люди мало чем отличаются от животных, не зря создатели конституции уровняли нас с медведями. Ты никогда не замечал, что все жители сибирских городов старше двадцати лет? Нет ни одного ребенка.

Ученый кивнул.

— Именно этот факт и доказывает теорию о естественном появлении человека. У сибиряков нет детенышей, они им просто не нужны. Люди появляются в Сибири естественным образом, без помощи…

— Нет, это доказывает, что от нас всех что-то скрывают! Откуда берутся сибиряки? А кто его знает! Единственное, что из всего этого ясно — без женщин и деторождения тут не обошлось. Вот ты помнишь свою жизнь до двадцати лет?

Иероним замолчал. Свою жизнь до двадцати лет, как и все остальные сибиряки, он не помнил.

6. Отдел

Сотрудники в фуражках так и не пришли к Иерониму. Он прождал их всю ночь и, в результате, плохо выспался. Лазерный аккумулятор был наполовину разряжен, поставить на подзарядку ученый его забыл, за что от начальства полагался большой нагоняй. Да и вообще, ходить практически безоружным утром было не так уж приятно. Позавтракав солониной, МНС отправился на работу.

«Раз меня не забрали из дома, значит, возьмут на работе, — грустно думал Дермидонтыч, сидя в трамвае. — Несомненно, если вычислить вероятность моего завтрашнего пребывания на свободе, она окажется намного меньше того, что меня посадят в лагеря».