Удобную, походную. – Было дело, – подтвердил Егоров. – И писал государыне: «Шляпа убор негодный: она головы не прикрывает и, торча концами во все стороны, озабочивает навсегда солдата опасностию, чтоб её не измять. Сапоги делают так узки, что и надевать трудно, а скидывать ещё труднее, особливо когда они намокнут. Завивать, пудриться, плесть косы – солдатское ли сие дело? У них камердинеров нет. На что же пукли?» Константин усмехнулся. – И что же государыня? – А государыня согласилась, – пожав плечами, ответил Алексей. – Потому и форма у нас так и называлась «потемкинская» – каска войлочная, куртка короткая, шаровары просторные. Солдату в такой и бежать легче, и ружьём владеть сподручней, и в горах кавказских так не мёрзли. А портянки и сапоги с широкими голенищами? Потемкин ведь тоже их ввёл: «Просторные сапоги пред узкими имеют ту выгоду, что когда ноги намокнут, можно их скинуть, вытереть портянкою ноги и, обвертев их, опять сухим уже оной концом, в скорости обуться и предохранить их тем от сырости и ознобу», – процитировал он на память. – Это вам не в узких сапогах ноги морозить. Константин помолчал, глядя на огонь. – А в бою, Алексей Петрович? Я много читал о тактике. Суворов учил: «Стреляй редко да метко, штыком коли крепко. Пуля – дура, штык – молодец» . И в Альпах ведь мы больше штыком работали, чем стреляли. Особенно в Мутенской долине. Может, и нет смысла в усилении огневого боя и штуцерах? – Для всякого места свой бой, ваше высочество, – ответил Егоров. – На равнине одна тактика, в ущелье другая. Суворов и сам учил: «Линиею против регулярных, кареею против бусурман, французов же бить колоннами» . Но и про стрельбу не забывать. А в линиях и цепи самое первое дело – это огневой бой. И ещё: глазомер, быстрота, натиск – это ведь не только про штык. Глазомер – знать местность и противника. Быстрота – уметь ходить так, чтобы свалиться на голову врагу, когда он не ждёт. А натиск хорош, когда ряды, шеренги врага расстроены. А для того и стрелять надо уметь, чтобы их расстроить. Хорошо пострелял, выбил командиров, боевого задора лишил солдат – считай, полдела сделал, а потом да, штыком добивай. – Как в Мутенской долине, – произнёс Константин. – Сначала стрелковая цепь, потом залпы, потом штыки. – Именно! – воскликнул Егоров. – И ещё хорошие пушки. Для равнины и гор. Вы же видели, как наши гаубицы работали. Короткий ствол, лёгкий лафет – три человека могут перетащить куда надо. Картечью в упор бьют, а если нужно, то и навесным огнём, за холм, за скалу, где