пехота пулей не достанет. Такие орудия в горах незаменимы. И даже на равнине конным эскадронам с собой можно возить. Жаль, последнюю на Паниксе потеряли. – Я слышал, – кивнул Константин. – Ваш поручик, Вьюгов, кажется, его фамилия, сильно горевал. – Ещё бы, – вздохнув, произнёс Алексей. – Он их из Апеннин с собой тащил, через все перевалы, через Росшток. Три гаубицы было, одну за Чёртовым мостом разбили, вторую за Мутеном, третью на Паниксе в пропасть уронили. А сколько в них толку было! Гранатами прикрывали, картечью штурмующие колонны поддерживали. У нас бы таких орудий побольше было – французу в Швейцарии не поздоровилось бы. – Вы думаете, нам ещё доведётся воевать в горах? – спросил Константин. – Непременно, ваше высочество, – сказал Алексей. – Кавказ за нами, Балканы нас ждут, а там и Карпаты, и Средняя Азия с её горами. – Государь, сказывают, поход новый задумал, – убедившись, что рядом никого нет, произнёс приглушённо великий князь. – Через Каспий, через Хиву. Места дальше горные, дорог вовсе нет. Там кавалерия просто так не пройдёт, только пехота и сможет. И каждому десятку пригодятся и штуцер нарезной, и умение цепью ходить, и горная пушка, и гренады ручные, и форма удобная, как у вас. В Санкт-Петербурге буду – при хорошем настроении у батюшки непременно об этом поговорю. – Ох не знаю, ваше высочество, – Алексей покачал головой. – Смотрите не прогневайте, я уже обжигался. – Ничего, – усмехнулся тот, – не впервой. А уж после такой школы, как у Александра Васильевича, и просто молчать… Армия, разделённая на несколько колонн, двигалась через Богемию. Суворов, сдав командование Розенбергу, ехал отдельно, в сопровождении небольшой свиты. В Праге, куда войска прибыли в начале декабря, предполагалось сделать продолжительную остановку. Здесь, в старинной столице Чехии, их ждали почёт и уважение, каких они не видели в Австрии. Местные жители, наслышанные о переходе через Альпы, выходили на улицы, приветствуя русских солдат. В доме, который занимал Суворов, не смолкали голоса. Приходили офицеры, возвращавшиеся из госпиталей, чешские вельможи, желавшие засвидетельствовать почтение, австрийские генералы, пытавшиеся загладить вину за предательство в Швейцарии. Особенно шумно и весело, по свидетельству очевидцев, провёл Суворов рождественские праздники. Каждый день дом его наполнялся множеством гостей. Суворов, забывая о годах и болезнях, пел, плясал, заставлял гостей петь хором, рассказывал истории из своей богатой походной жизни. Однажды на одном из таких вечеров