не собирался ждать – время сейчас явно работало против него. Над полем поплыл сухой, дробный рокот барабанов. Этот звук нарастал, перекрывая шум реки, выбивая понятный каждому солдату ритм атаки. Синие прямоугольники на правом берегу качнулись и, медленно набирая ход, пошли вперед. Плотная коробка передового батальона, ощетинившись штыками, неумолимо надвигалась на мост. – Vive la Nation! Vive la République! – вырвался из тысяч глоток единый яростный клич. Громовое скандирование ударило в каменные быки моста, заставляя сердца молодых егерей биться чаще. Французы шли красиво и страшно – плечо к плечу, не ломая строя, чеканя шаг по камням древнего тракта. Офицеры с обнаженными саблями бежали на флангах, выкрикивая команды. Они уже не пригибались и не прятались, веря в силу своего сокрушительного удара. – Гляди, как прут… – прошептал Фомичёв, судорожно вцепившись в фузею. – Как стена ведь идут, Господи помилуй! – Не боись, Петруха, и дуб тоже падает, коли его под корень подрубить, – осадил его ефрейтор, не отрывая взгляда от наступающих. – Сейчас подпустим поближе и залпом… Капитан Тарасов стоял за каменным парапетом, не шевелясь. Он видел, как батальонная колонна противника, подходя к мосту, начинает сжиматься, становясь еще плотнее. Теперь это была одна сплошная мишень из синего сукна и белых перевязей. Каждая секунда промедления взвинчивала напряжение в солдатских душах. – Ждать! – не оборачиваясь, бросил капитан. – Ждать, братцы! Голос его прозвучал буднично, почти неслышно за рокотом десятков французских барабанов. Расстояние сокращалось неумолимо: двести саженей, сто пятьдесят, сто… На таком расстоянии уже отчетливо были видны суровые, запыленные лица передних рядов и золоченые номера на их высоких головных уборах. Идущий впереди колонны офицер, размахивая саблей, что-то яростно кричал, увлекая людей за собой на узкое полотно моста. – По передним! Залпом… Пли! – выдохнул Тарасов, резко опуская руку. Берег и мост разом утонули в громовом раскате. Слитный залп двух рот и приданного эскадрона ударил в упор, словно невидимый молот. Голова батальонной коробки французов буквально развалилась: передние шеренги рухнули на камни, вмиг превратившись в груду тел, о которую начали спотыкаться идущие следом. Но барабаны не умолкали, и задние ряды, подталкиваемые инерцией и криками офицеров, лезли прямо через своих убитых, пытаясь прорваться к баррикаде Гнездилова. – Второй взвод! – перекрывая стоны и лязг стали, гаркнул фельдфебель. – Бей беглым! Не давай им опомниться!