но в город неприятеля не выпускать! Всех остальных – к мосту! Рота Осокина – в авангард! Дробь барабанов ударила новый ритм – быстрый, тревожный. Войска спешили к мосту. Канониры, налегая на рычаги, разворачивали тяжелые орудия, готовясь подцепить к передкам. Все понимали: судьба города сейчас решается там, у реки. – Поспеем, Алексей Петрович? – спросил Багратион, поправляя треуголку. – Должны, Пётр Иванович. У меня там стрелки хорошие, а пионеры там таких «гостинцев» наготовили, что французу не до парадов будет. – Егоров вонзил шпоры в бока коня. – Вперед! На противоположном берегу французы, оправившись от шока, закипели злой, лихорадочной работой. Под прикрытием огня шассеров пехотинцы генерала Виктора потащили к мосту бревна и доски, разобрав ближайшие сараи. Но хуже всего было другое: из облака пыли на прямую наводку неприятель начал выкатывать орудийную батарею. Канониры в темно-зелёных мундирах с чёрными отворотами навалились на рычаги-гандшпиги, с натугой разворачивая тяжёлые хвосты лафетов. Окованные железом хоботы лафетных станин с глухим стуком впечатались в дёрн, нацеливая тусклые бронзовые рыла пушек прямо в створ моста. – Худо дело, – прохрипел Воронцов, опуская подзорную трубу. – Сейчас они первым делом нам мостовую баррикаду снесут. Сергей Сергеевич! – Он обернулся к капитану Тарасову. – Отводи своих! Нечего им там под ядрами стоять! Взвод Гнездилова и Вьюгов с пионерами, пригибаясь под пулями, начали спешно откатываться от завала под защиту береговых укреплений. Едва последний егерь спрыгнул с мостового полотна, как французская батарея рявкнула слитным залпом. Воздух раскололся. Тяжелые ядра с грохотом врезались в баррикаду, в щепки разметывая бочки с гравием и круша телеги. Очередной чугунный шар с воем пролетел над головами и ударил в бруствер на левом берегу, подняв тучу земли и каменной крошки. Следом еще один с сухим хрустом перебил толстенную ветвь старого платана. Один из штуцерников, сидевший в густой листве, с воплем полетел вниз, ломая мелкие сучья, и кубарем покатился по траве, отчаянно чертыхаясь. – Живой, летун?! – осклабился Велько Вучевич, не отрываясь от прицела. – Ты за огузок его не бойся, он у него казенный, не расшибется! – пошутил Афанасьев, ловя в прорезь фигуру французского наводчика. – Гляди, Авдей, твой третий слева… Бей! Штуцерники Егорова открыли охоту. Далековато было для верного боя, но тяжелые пули нет-нет да находили свою цель: то фейерверкер валился с пальником у лафета, то подносчик падал, выронив заряд. Интенсивность