всей этой войны – Альпийском походе. Вот уж действительно о чём загодя нужно ему подумать. Может, Суворову посоветовать что-нибудь? Но что? Подготовить вьючных лошадей и мулов заранее, не надеясь на австрийцев, чтобы на себе тяжести не тащить? Посоветовать избрать другой, более безопасный путь в обход Альп и послать Венский гофкригсрат к чёрту? Ну да, так он его и послушает… У Александра Васильевича всегда в голове свой план, да и он даже не властен над собой – над ним сейчас и Петербургский, и Венский дворы довлеют. Высочайший указ – следовать в Альпы! Безоговорочно! Срочно! И ведь пойдёшь. Егерей жалко, солдат русских. Многие из них, сейчас весёлые и усталые, топающие по горной тропе или марширующие по землям Италии, не дойдут до дома. Но такова уж доля солдатская – держать удар. И всё равно облегчить поход нужно попытаться. И помнится, именно после него смертельно заболел русский военный гений – Суворов. Спасти, укрыть его, дать ещё хотя бы год жизни… А там – новый император Александр и его знаменитое: «При мне всё будет как при бабушке» . Воспрянет Александр Васильевич, ещё и, глядишь, опыт Итальянской кампании обобщит и новые военные труды для потомков выпустит. С таким наследием и против Наполеона воевать будет легче. – Алексей Петрович, – к командиру егерей подъехал Поздеев. – А ведь мы сейчас тут дверь прикрыли. Французу теперь либо через нас, через перевал с крепостью напролом лезть, либо в дальний обход, по козьим тропам, неделями кружить. – Через нас придётся, Григорий Михайлович, – кивнул Егоров. – И они непременно полезут. Чую я, Моро без боя нам не уступит, ему непременно прорываться на равнину нужно. Так что готовь своих казаков, батюшка генерал, к рейдам. Будем его щипать со всех сторон, пока он в этих горах плутает. – Это мы завсегда рады, – осклабился командир казаков. – Пощипать – наше дело. Не зря же свои сотни с твоим дозором на юг отправил. Солнце поднялось в зенит, заливая светом зубчатые хребты. А здесь, на кручах Апеннин, разгоралась своя война – война за каждый камень, где любой безымянный выступ мог стать для солдата последним. В Чеву вошли к вечеру. У ворот победителей встречали оставшиеся в крепости роты и местные жители с вином и хлебом. Тут же теснились сотни мужчин, многие – в мундирах национальной гвардии Пьемонта. Молва об успешной военной кампании в горах против французов со скоростью молнии облетела окрестности, а это означало, что отбоя от новобранцев, желающих сражаться против общего врага, теперь не будет. Егоров, спешившись,