поворота, навстречу дозору выползала огромная колонна. Синели французские мундиры, блестело множество штыков, в сторону перевала выдвигался целый батальон, никак не меньше. А за ним, в серой дымке, виднелась ещё масса войск. – Уходим! – рявкнул Шестопалов. – Разворачивай коней. Армия французов на север пошла! Казаки и егеря, стремглав развернувшись, понеслись назад, в сторону перевала. Вслед им ударили запоздалые выстрелы. Дозор отходил ускоренным маршем, а за его спинами теперь всё время маячила погоня из конных егерей противника. Передовые пикеты заслона из Дозорной роты встретили отступающих за версту от перевала, на горном склоне. – Отходите скорей, братцы, француз дуро́м прёт! – кричали стрелкам эскадронные егеря. – Цепляйся за седло, бегом, бегом, а то враз посекут! Капитан Бегов, выслушав Воронцова, крякнул: – Значит, на плечах висят. Ну ладно, встретим. Пьемонтцы и ротные егеря уже лежали за камнями, готовясь к бою. Около каждого помимо поясных патронташей рядом лежала патронная сума. Кроме того, в каждом взводе был свой подносчик, готовый пополнить товарищам боевой припас. Орудийные расчёты в ожидании команды застыли у гаубиц. Вьюгов с пионерами затаились у подрывных шнуров. Весь отряд замер, ожидая подхода противника. – Идут! – прокричал кто-то из примостившихся среди скал штуцерников. Из-за поворота показались первые фигуры французов. Конные егеря, завидев русских, свернули в сторону, спешиваясь. За ними, разворачиваясь в атакующие порядки, выходила пехота. – Штуцерники, пли! – скомандовал Бегов. Грохнул сухой залп винтовальных стволов. Несколько синих мундиров упало, но колонна продолжала двигаться. – Общая команда, огонь! Громыхнул залп из трёх сотен фузей. Французы, понеся потери, рассыпались и, прячась за валунами, открыли ответный огонь. Их пули свистели над головами и щёлкали по камням. Кто-то из пьемонтцев вскрикнул, схватившись за плечо. – Гаубицы! – крикнул Бегов. – Орудийщики, огонь! Не давайте им обжиться в скалах, у них стволов много, пристреляются – голову не поднимем! Уфимцев с Ильиным метнулись с пальниками к орудиям. Бам! Бам! – ударили первые выстрелы, и среди камней, там, где залегли наступающие, громыхнули два разрыва. Ещё взрыв. Ещё один. Противно пели стальные и каменные осколки, осыпая горные склоны. Пороховой дым стелился по ущелью. Канониры приноровились, и теперь взрывы гремели всё чаще и чаще, перебивая треск ружей. Французы, не выдержав плотного огня, откатились, оставив на дороге десятки тел. – Передышка, – выдохнул