у подножия огромного валуна. Придирчиво оглядел мулов, пересчитал тюки и бочонки. – Все целы? – Одного мула потеряли, ваше благородие, – хмуро доложил Уфимцев. – С пудовыми бочонками в бездну ушёл. Прямо на камни рухнул, но взрыва, слава богу, не случилось. – Повезло, – Вьюгов покачал головой. – Ладно, разгружайтесь теперь. Вон там, видишь, под карнизом, пионеры уже подрывной ход заканчивают. Порох и все шнуры – к ним сносите. – Он махнул рукой в сторону расщелины, где под нависшей над дорогой скалой копошились люди. – Инструмент сюда. Сейчас всем раздадим, а то голыми руками работали. Капитан Бегов стоял на груде камней, размечая стрелковые сектора. Рядом, в тени, отдыхали егеря, только что сменившиеся с работ. Вьюгов подошёл к краю расщелины и по-хозяйски оглядел проделанное. – Иван Ильич, – окликнул он Бегова. – Тут главное – не перестараться. Карниз, я скажу, держится на честном слове. Если рванём как надо – такой завал получится, что французы неделю разгребать будут. – А если раньше срока рухнет? – Бегов кивком указал на глубокую трещину в скальной породе. – Не должно, – Вьюгов уверенно постучал костяшками по камню. – Я тут, господин капитан, каждую жилку облазил. Заряд заложим с расчётом на позднюю детонацию. А вот там, – он махнул рукой в сторону самого узкого места перевала, – приготовим ещё один. Поменьше, конечно, но если жахнуть, когда они попрут… – Думаешь, Семён, Моро дуро́м полезет? – Обязательно полезет, – подтвердил поручик. – Алексей Петрович говорит, ему кровь из носу нужно на равнину прорываться. Только по этой дороге он свои тяжести и протащит. А мы здесь встречу устроим – погорячее. Два дня и две ночи на перевале не смолкал стук кирок. Люди, вымотавшись, валились с ног, но передохнув у костров, вновь продолжали работать. Пьемонтцы трудились наравне с пионерами и егерями – долбили каменную породу, расшатывали и сдвигали заступами валуны, таскали на закорках пороховые бочонки. Уфимцев с Ильиным возились у двух горных гаубиц, выставленных на ровной площадке. – Савва, лафетные стопора проверь, я пока запальные отверстия прочищу, – попросил товарищ, доставая орудийный протравник. – Добро, сделаю, Михайло, – отозвался Ильин. – Заряды готовы, гранаты [14] в корзинах лежат. Пионеры, сидевшие рядом, разматывали из бухт и проверяли подрывные шнуры, очищали и снаряжали запальные трубки, фасовали мешочки с порохом. Тихон укладывал их потом в зарядные ящики, прикрывая сверху вощёной парусиной. Рядом пожилой пионер Протас смазывал дегтярной мазью колёсные