Его дару стала моей виной. Но ум, павший в рефлексию, ищет причинного отношения: тогда или Бога делает причиной моей зубной боли или ищет имманентную причину. И мне действительно уже кажется, что так оно и было, я уже не рассуждаю, а вспоминаю: между А и В было b: А — b — В, b — причина В. Достоверно ли это воспоминание, было ли оно репродуктивным или продуктивным? И вот, вспоминая это воспоминание, я уже не могу сказать с уверенностью, была ли вообще эта причина b. Я ел, и в это время заболел зуб. Так как в грехе я считаю, что нет действия без причины, и ищу причину, то я и подумал: я ел, на зуб попало что-то твердое, надавило на зуб, и он заболел. Может, тогда мне и показалось, что на зуб попало что-то твердое? Может, потому мне и показалось, что я уже невольно ищу причину ко всякому действию? Но сколько раз я ел, и на зуб, должно быть, не раз попадало твердое, и он не болел. Если же и болел, то боль скоро проходила, а здесь — 2 суток. Главное же: всё это время я не был при деле и не был не при деле, поэтому читал Ли «Историю инквизиции». На меня произвела сильное впечатление бессмысленная человеческая жестокость. Я стал бояться физической боли, несколько дней я жил под страхом физической боли, которой еще не было. Я даже думал: откуда я знаю, может, ад есть и физическая мука. Не мог ли этот страх и быть последней причиной зубной боли: то, чего я боялся, то и пришло. И всё же это не сама causa finalis. Causa finalis — партиципация, страх — грех и маловерие. Я думаю, этот частный случай можно обобщить: пусть будут два факта, имеющих ко мне отношение, — А, В. В рефлексии я могу установить между ними два причинных отношения: 1. А — а — В ; рефлектируя, искать трансцендентную причину, как, например, Фёдор Студит установил причинное отношение между землетрясением и грехами монахов: Бог послал землетрясение за грехи монахов. Мне кажется, это рассуждение тоже греховное — от самонадеянности и отсутствия истинного смирения. Но я могу искать личную партиципативную связь: если я или мой ближний пострадал от землетрясения, я могу найти личную партиципативную связь между моим грехом и моим страданием от землетрясения, но не общим. Я могу даже сказать, что Бог послал мне страдание от землетрясения за мой грех, но это не общая причинно-необходимая связь, а единичная и контингентная — только для меня. Что же касается до общего страдания от землетрясения, то истинное смирение только одно: не понять непонятное как непонятное и принять. И также, если я не нахожу никакой связи