то есть ответственности. Но и это не зависит от меня, и в моем грехе ответственность стала безответственностью, тогда виной без вины, самой большой виной, моей виной, виной моего греха. В моей безответственности вместо серого покоя я дал Тамаре черное беспокойство, вина на мне. Вина за всё на мне, и culpa и causa. И в моей безответственности бесконечная ответственность за Т. Вина на мне, моя вина, mea culpa, mea magna culpa. 5 июля. Искупление вины в том, чтобы перестать быть акциденцией и стать субъектом ситуации, то есть личностью. Но лицо — дар от Бога. Тогда снова: Господом моим Иисусом Христом мир распят для меня и я для мира. Это распятие не общий закон, не безличный категорический императив, а личное повеление. Мне казалось, что вчера я пожертвовал самым важным для меня сейчас, чтобы получить еще более важное: самое высокое дается тому, кто отречется от всего, даже от самого высокого ради этого же самого высокого. Тогда получает его даром — gratia gratis data — и еще более высокое. Мне казалось вчера, что это я и делал, а получилось не то — я увидел это к концу. А может, и получил, но не понял? Или получу? Или не так отрекся, была не та характеристика отречения, не тот квантор , не тот оттенок оттенка отречения? Тогда только самоублажение. Но ведь я отрекся именно от самоублажения, и было это не в свободе выбора. Тогда получается какое-то антиотречение, противоположное отречению от самого высокого ради самого высокого: я отрекся от самоублажения ради самоублажения. Тогда я получил самоублажение. И снова стало плохо — я остался только акциденцией некоторой непонятной, высшей ситуации. Вина осталась на мне, не causa, только culpa, mea magna culpa. 7 июля. {Сон.} Я в школе, даю урок, вернее, должен давать урок, но не могу: ученики — молодые люди, проявляющие ко мне какой-то противоестественный интерес, почти накидываются на меня. Они педерасты. Я иду к директору сказать, что при таких условиях я не могу давать урок. Но к директору требуется особый пропуск, мне не дают его. Я не знаю, что делать. Но вот я уже убежал, меня охраняет мама, мы куда-то едем вместе. Затем какой-то переход или широкая дорога. Мама уже на другой стороне, я на этой. Широкая канава или высохшее русло реки. Я хочу перейти к маме, но пустили воду. Теперь уже мама у истока реки, а я на берегу посередине. Плывет лодка. Мама кричит мне: когда лодка будет проходить мимо, не бойся, прыгай прямо в лодку. Лодка была маленькая, как игрушечная, ее несло течением. Многие лучшие вещи Баха не