конце концов это относится, может быть, и к жизни: жизнь должна быть как формула жизни. И эти тетради — формула моей жизни сейчас , точнее: поиски формулы моей жизни, прошлой, настоящей и в некотором предвидении, а большей частью невидении будущей жизни сейчас. Она вся должна быть сейчас. 14 мая. Шеллинг: человек был в Боге (1). Именно поэтому он был способен к свободе (то есть мог стать свободным) (2). Этой свободой он злоупотребил (3), чтобы возвысить свою частную волю в противовес универсальной Божественной воле (4). — Снова всё наоборот. Верно, что человек был в Боге, но быть в Боге, то есть невинность, это именно и значит: не быть способным к свободе. «Быть в Боге» — невинность, то есть неспособность к свободе: ни к свободе выбора, ни к абсолютной свободе. Затем: что значит мог стать свободным, ведь само «мог» и есть свобода выбора, свобода выбора и есть возможность. Злоупотребление свободой вообще бессмысленно. Свобода выбора и есть возможность выбора и уже выбор, значит, я не злоупотребил своей свободой выбора, а свобода выбора уже и есть злоупотребление. Помимо непонятности перехода от возможности свободы к ее действительности, сама возможность свободы выбора и есть свобода выбора, так же как и свобода выбора есть только возможность свободы выбора (4). Чтобы так же, как и потому что , вводит в Бога временность. Несоответствие мне, сотворенному, значит конечному и невинному, бесконечного дара мне вневременно, вследствие этого несоответствие и стало для меня началом временности и времени. Но само это несоответствие вневременно, тогда и сама жизнь во времени вневременна, я вижу ее sub specie aeternitatis, так как sub specie Christi. Тогда и чтобы освобождается от времени: не совершенствование, а вневременное обращение, не субъективное, а импутируемое мне через Христа и ради Христа. Это определенное понимание всей моей жизни как жизни сейчас , то есть полнота времен в сейчас. Я жду телефонного звонка , он может изменить мой обычный порядок дня. Но я ясно чувствую, что это ожидание и изменение обычного порядка дня, так же как и этот обычный порядок дня, — не реальность, реально сейчас , к которому примешивается и загрязняет его нереальное ожидание. Нереальное ожидание, связанное с ощущением временности, реально, как акт ожидания — акт греха. Здесь не имеет значения ожидаемое — оно может быть и самым праведным, самым святым, но само ожидание — акт греха: ожидая, я уже не живу сейчас; но и это — сейчас: ожидая сейчас , я уже не живу сейчас — именно сейчас