настолько необходимым, что без Него жить нельзя, только тогда Он придет. Надо стать ничем в сокрушении духа, в полной безнадежности и опустошенности, Он приходит только в ничто, тогда заново творит меня. Самое удивительное и чудесное: пока я говорю: я и Бог или: или я, или Бог, — нет не только Бога, но и меня. Когда же дойду до «не я, но Бог», есть Бог. И самое удивительное и чудесное: если есть Бог, есть и я. Когда я говорю «не я», я уже есть, я что как ничто. Потому что, сказав «не я», я уже говорю: Бог; когда же есть Бог, есть и я. Пока же нет Бога, нет и меня, только какое-то бесформенное болото, какая-то грязная жижа. Я сказал: надо. Ничего не надо. Пока есть какое-либо надо, нет Бога. Бог вне необходимости, вне всякого надо. Если есть надо, нет Бога. Если нет Бога, нет и меня. Я сам не могу освободить Ему место. Я сам не могу стать ничем. Я ничего не могу. Когда же Бог доведет меня до последнего «не могу», до последнего «ничего не могу», до ничто, тогда приходит в это ничто, заполняет Собою мое ничто, уже не мое — Его ничто, — и творит меня заново из ничто, в ничто. Тогда я что как ничто. Тогда говорю: жив Господь, жива душа моя. Я всё больше запутываюсь в жизненных отношениях, меня всё больше втягивает в себя жизнь. И чем больше втягивает, чем больше я что-то делаю, пусть даже нужное и хорошее, но с другими и для других, тем сильнее я сам ощущаю себя как какое-то бесформенное болото, не ощущаю, а превращаюсь в бесформенное болото, в грязную жижу. Я не могу тогда дойти до бездонного отчаяния, безнадежности, потому что внешние обязанности, другие люди отвлекают меня от бездонного отчаяния и безнадежности, от Божественного ничто, я делаюсь что и как что — ничто. Уже не Божье, а свое собственное, второе ничто. Это грех, мой грех, мое проклятие и несчастье. Господи, освободи меня не от внешних дел, а от оттенка внешних дел, чтобы я делал их, если Ты уж заставляешь меня делать их, не думая о них, не втягиваясь в них, не соблазняясь, чтобы я делал их, не делая их, чтобы и будучи при деле я был не при деле, чтобы я не имел в них угла, где приклонить голову, чтобы они не заполняли моей беспредельной, бездонной опустошенности. Господи, дай бесконечное неудовлетворение, бесконечную опустошенность, безнадежность и страдание, потому что только Ты наполняешь, наполняешь, когда опустошаешь. Господи, исторгни из меня вопль, опустоши и наполни Собою, чтобы я сказал: жив Господь, жива душа моя. 11 марта. Страх перед открытым окном, по Фрейду, — страх перед женщиной.