которыми входят в Царствие Небесное? Не знаю. Господи, помилуй мя грешного, буди милостив ко мне, грешному. 31 января. Я обратил внимание на смиренномудрие (молитва Ефрема Сирина), читая неделю или две тому назад Чехова. Главное у него — смиренномудрие: он никого не обвиняет. В «Скучной истории» профессор говорит: надо презирать богатство, а не богатых, ненавидеть подлость, а не подлецов. Такого мудрого смирения и смиренной мудрости, как у Чехова, не было ни у одного писателя. Молитва не слова, молитва — строй души. Смиренномудрие, когда оно не слова, а экзистенциально переживается, — молитва. «Экзистенциально переживается» — не тавтология: если различать ноэзу и ноэму переживания, то экзистенциальным переживанием будет переживание, когда его ноэза не только соответствует ноэме, а отожествляется с ней — не adaequatio [ лат. ], а именно отожествление. В экзистенциальном переживании смиренномудрия ноэза смиренномудрия совпадает и отожествляется с ноэмой смиренномудрия. Если этого нет, то смиренномудрие вырождается в несмиренную мудрость или в немудрое смирение, первое не мудрость, а скорее глупость, второе — не смирение, а гордыня и фарисейство. Что было у меня, когда 35 лет тому назад я ходил в Александровском парке и у меня возник Третий разговор «Вестников»? Это была молитва, хотя я и не произносил слов молитвы. Обычные люди, не монахи и не отшельники, большей частью, может быть, молятся не тогда, когда произносят слова молитвы, а когда не произносят, в некотором состоянии, в некотором строе души. В бесовском парении мыслей и мечтательности не обязательно участие блудного беса, скорее обязательно его неучастие: мысли могут быть и самые хорошие и умные, они лезут в меня, толпятся, закрывая меня и от меня и от Бога. Бесовское парение мыслей и мечтательность именно лишены блудных мыслей, это строй души в некоторой отрешенности от души, когда уже не видно и самой души, это почти молитва. Но именно потому, что почти молитва, это уже не молитва, а противоположное ей — бесовское состояние, овладение меня бесом. 8 февраля. Даже Смердяков сказал: верю, что есть хоть один праведник, по вере которого горы сдвигаются. Но почему «даже»? А человек из подполья не Смердяков? А кто не человек из подполья? Я окаянный маловер, нет веры и с зерно горчичное, чтобы сдвинуть гору. Но я верю, что есть хоть один праведник, хоть один на весь мир, вера которого движет горы. Если и этой веры нет, то нет никакой веры, просто тупой безбожник, раб. Поправка. Я маловер окаянный, но могу