не мучает. Кончилась безмысленность. Я почувствовал снова время, приближающийся конец передышки, тяжесть и боль бытия. 6 сентября. Колебание трансцендентной ситуации. Это напоминает смену искушений-утешений. Но только напоминает — некоторой периодичностью, а не тожественно. Потому что там — во мне, хотя и извне, а здесь — трансцендентно-имманентное: меня втягивает в нее, потом выбрасывает; какая-то пульсация трансцендентной ситуации. Значит, я еще не вполне стал ее субъектом. 7 сентября. Если, как говорил апостол Павел, образ, по которому сотворен человек, — Христос, то христология определяет антропологию, может, ее основа. Особенно ясно мне это сейчас: уже давно я записал, что монофизитизм и несторианство не ошибки, а ереси, то есть грех, так как проявляются в каждом человеке и во мне как мой грех, например в эротике и сексуальности. В намеке на дикий смысл порока моя эротика абстрагирована: свелась на взгляд, жест. Это монофизитизм: нераздельность без неслиянности абстрагировала чувственность от самой телесности — какой-то эротический докетизм. Фрейдизм — практическое антропологическое истолкование христологии в физиологических и сексуальных терминах, приложение христологии к сексологии. Комплекс Эдипа — неслиянность без нераздельности, то есть несторианство. Две формы этой разделенности: εε — тенденция к подавлению духовного плотским — это несторианство; ει — тенденция к подавлению плотского духовным — это монофизитизм. Первое — у Д. И., второе — у меня. Комплекс Эдипа — сексуальная ересь. Ортодоксия в сексуальности: ε — кто может вместить, да вместит; ι — и оставит человек отца и мать, и прилепится к жене, и будут два одной плотью {Мф. 19, 5} или наоборот? Но εε — брезгливость — грех: анафема тому, кто не женится не ради святого девства, но из брезгливости; то есть гнушается. И в «Дворянском гнезде»: тебе просто противен запах человеческий; это тоже грех ει. 8 сентября. Могут ли быть сведены к одному принципу соседние миры, то есть температурный, звуковой, осязательный, мир запахов и другие (Л.)? В каком-то смысле они все во мне, хотя представление твердых предметов (Л.) и невозможность выйти из этого представления подавляет все остальные миры. Если исходить из рассуждения Л., то не создает ли первая разность различность миров, причем не только психологически, хотя бы трансцендентально-психологически, вообще антропологически, но и онтологически? Два соблазна. Имманентизм: различие миров (их можно назвать Л-мирами) определяется только душевным, хотя бы