полного опустошения. Как Антей, прикасаясь, получаю вновь силу. 19 декабря. Жизнь я продумал, а мысли пережил. Весной 1911 г. появилась мысль, сознание себя, а за ним еще очень смутно сознание Бога. Затем 1920 г. — после доклада у Лосского, затем конец 20-х — «Щель и грань» и Евангелие — разделение мысли и жизни, дивергенция. С 17.VIII.34 — смерть, банкротство, лестница Иакова — начинается конвергенция мысли и жизни. И всё же до 12.I.62 преобладала Existenzlehre. Затем промежуток до 16.Х.63, после чего — жало в плоть, поиски соборности, то есть ноуменального ты , поэтому то, что писал, уже не Existenzlehre, а Existenzmitteiling. И снова банкротство, зафиксированное в «Видении». Банкротство — главная религиозная категория — «Так говорит Всевышний, Святый: Я наверху в святилище, близ сокрушенного сердцем, смиренного духом, чтобы поднять дух смиренного». Затем неслучайная случайность, предвестники ее — встречи в марте — апреле 1967 г. Так я нашел свое ноуменальное ты . Не я нашел — нашлось, Бог дал мне его увидеть, просто Бог дал мне его — ее. Конвергенция мысли и жизни и усиление Existenzmitteiling проявились в жизни — бесконечным интересом к Т., в мысли — интересом к антропологии и метатеологии, причем не абстрактно и не только теоретически, а экзистенциально: мое место в трансцендентной ситуации, в которую меня ввел Бог, место и смысл нас пяти, энтелехия которых — Т. И это снова ответ Т.: ее записи метатеологичны, для нее они — ее жизнь, для другого станут пониманием его жизни. Раз я сказал Л.: свидетельские показания, я имел в виду свидетельские показания общественной жизни. Сейчас меня интересуют свидетельские показания личной жизни — экзистенциальная практическая антропология и метатеология. 22 декабря. В «Взгляде» всё же, кажется, есть и ошибка. Труднее всего познать себя самого. Может, я хочу только оправдать себя самого? Ведь я мог бы найти в Т. свое ты и без пртр. Но что значит «мог бы»? Если не смог, значит и не мог. Ведь вместить и до этого я всё же не мог. В «Взгляде» я правильно указал на соблазны в двух экстремальных случаях, на само противоречие любви в отношениях учитель — ученик, мужчина — женщина, но всё же я там осудил Сузо в его отношениях к Екатерине, но главная ошибка не эта: я всё же не понимал или не до конца понимал отношения любви, которая не может быть без некоторого соблазна — в «Видении» я понял это. В «Взгляде» я заметил соблазн, но не видел ноуменальности отношения, в котором соблазн по необходимости неизбежен. Вместе с грязной