стержня и основания моей жизни. Определенный факт при определенном фактическом основании — не грех, при отсутствии этого фактического основания — грех. Фактическое основание — ноуменальная нужда во мне ». Последняя запись — за месяц до приезда Гали, незадолго до записи Т. — о том, что страшно одиночество вдвоем (со мною). Не об этом ли думал и я, когда писал о слабости фактичности, об отсутствии фактического контингентного стержня жизни? Во всяком случае искал его. Неслучайность случайности. †.1967.25.V. «…Я стою как перед чудом. Но сколько времени можно стоять перед чудом?» Это записано не по поводу Т. Но через несколько месяцев действительно случилось чудо — неслучайная случайность. А через год Бог ввел меня в трансцендентную ситуацию. 7. VI. «Система не должна быть повсюду плотной, то есть вполне рационализированной и последовательной. Это относится и к жизни: должны быть промежутки и щели. Тогда приходит Бог и заполняет их». Уже полтора года — непоследовательности, промежутки и щели и Бог приходит и заполняет их. 16 декабря. 3 декабря снова выбило меня из некоторого равновесия, в котором, мне казалось, я устанавливаюсь, погрешность снова превысила допустимую норму, Тифон пожирает меня, а Исида больна. 17 декабря. Во-первых, Т. — энтелехия всех нас пяти, преимущественно же Ш., Л. и моя, то, что сказала Т. в июне, — общая суть, ноуменальная суть. Я почувствовал это в декабре 1963 г., когда бывал у Т. после кладбища, но не зафиксировал, то есть не осмелился подумать, поэтому забыл. В апреле 1967, когда была Г. [Викторова], почувствовал тогда же и то же, что сказала Т. в июне: Т. и я — мы вместе члены одного и того же ордена, понимающие друг друга с полуслова, даже взгляда. Но может ли быть ноуменальное отношение без исключительно личного, не станет ли равное отношение ко всем, даже равная любовь ко всем — безразличием ко всем? Тогда во-вторых, Т. стала для меня, как дьякониса Фива для апостола Павла, как Екатерина для Сузо. Не стала, а всегда была, и я понял это снова. Но кем была дьякониса Фива для апостола Павла, мы знаем только из человеческого предания, о Екатерине же я писал в «Взгляде»: не была ли она наиболее хитрым соблазном для Сузо? Но ведь я не апостол Павел и даже не Сузо — я не мог вместить, и был один соблазн, а стал другой — так я думал в начале неслучайной случайности. А затем уже не знал, что думать, ничего не думал. Я знал, что Т. снова, окончательно и прочно вошла в меня. Когда, потеряв лестницу Иакова, с 1964 г. я стремился к соборности,