очень быстро закончил ее. Телеологичность ее — связь с неслучайной случайностью — сейчас мне ясна. Тогда, не знаю, понимал ли я это, сейчас понимаю: «возьмите иго Мое на себя… ибо иго Мое благо и бремя Мое легко». Я взял на себя Его иго, я стремился к страданию, к радости страдания, я жил радостью страдания и желал страдания. А Бог послал мне радость. Принятие радости и было смиренномудрием. Раз Бог послал мне ее, я не мог не принять. Но я мог думать, что я сам добился ее, или наоборот — противиться ей, противиться только в некотором оттенке мысли, потому что актуально противиться Богу, то есть не принимать того, что Он посылает мне, я не могу. И всё же я не сразу понял, что это дар Бога мне. Я не только не мог, но и не желал противиться неслучайной случайности, и всё же до 5.VI было, я не скажу — сомнение, а некоторое недоумение. И еще одно «всё же»: мой монофизитизм. Я знаю, что это грех, моя вина, вина без вины. И вина перед Т. Как во всём, и в этом есть некоторая телеологичность. Но что сказать о ней — я не знаю. …не став им, я и стал им? Или это новое жало в плоть, новое иго и бремя? Первая ступень смиренномудрия: безропотно и смиренномудро принять посылаемое мне Богом страдание. Я принял его безропотно. А мои монологи перед Орл[овым]? А некоторые соблазны, о которых я писал? А замыкание в себе? «Ты думаешь, что стоишь? Бойся, как бы не упасть». — Не думал ли я иногда, что стою? Тогда Бог послал мне невидящий взгляд, а затем радость, чтобы я принял ее смиренномудро, чтобы я не думал, что я стою, чтобы боялся, как бы не упасть. И еще: чтобы я понял ты . Поэтому четвертая часть «Рассуждения» была некоторым завершением определенного Богом периода моей жизни, и я верю, что неслучайно начал я писать эту часть тогда, когда Т. записала: страшно одиночество, еще страшнее одиночество вдвоем (со мною), и вскоре после этого: я оперлась на его (мой) благоприятный взгляд, — это было, кажется, тогда, когда приезжала Галя В[икторова] и я был с ней у Т. Я не знал тогда эти записи Т., но Бог знал, и Он внушил их и ей и мне. А закончить «Рассуждение» мне дано было уже после неслучайной случайности. И это тоже неслучайная случайность — не случайно дано было мне закончить именно тогда. 5 мая. Есть внешнее и внутреннее понимание. Человек — некоторый многогранник. Некоторые грани его параллельны — совместны, другие непараллельны, третьи перпендикулярны, то есть вполне несовместны. Внешнее понимание объективно (но не абсолютно), оно стремится, но только стремится понять и