передать все грани и указать не несовместность, то есть противоречивость, некоторых граней. Но до центра многогранника, то есть сокровенного сердца человека, оно никогда не дойдет. В конце концов это только понимание слов автора, в крайнем случае скелета системы, но скелет — это еще не человек. Внутреннее понимание субъективно и доходит до центра многогранника. Может быть, даже так, что есть полное внутреннее понимание, но повторить его на словах нельзя. Так я, мне кажется, вполне понимаю Шеллинга последнего периода, его теогонию, правильное в ней, соблазны его теогонии и его гностицизм, но знаю о ней очень мало. Я думаю сейчас о реальности и внеположности состояний души. Но переносить их в Бога, как это делал Бёме и Шеллинг, неправильно. 8 мая. Сегодня в [тетради] †10 я записал о моем монофизитизме. Здесь добавляю: высокое у людей — мерзость перед Богом. Монофизитизм в широком и узком смысле. Страх перед материализацией обряда может дойти до греховного докетического страха телесности, до брезгливости, которая в исключительном случае может перейти в свою противоположность — благоговение, препятствующее соединить несоединимое. 8 мая. То, что я пишу после «Видения», особенно последний год, — это и мало и много. « Быть не при деле», подлая мысль, антихристовы соблазны, бесовская абулия — выбор невыбора, смиренномудрие, неслучайная случайность, метатеология, христоцентрическая антропология (монофизитизм и несторианство) — всё это какие-то самые предельные, пограничные вопросы. Ведь Бог есть не вообще, а сейчас здесь, во всём, даже в Его отсутствие, когда Он оставляет меня и, оставляя, не оставляет. Я приблизился к этому и всё же еще очень далек от экзистенциального понимания, понимания-состояния, даже от хотя бы законченного теоретического изложения. Кроме небольшого заключения в Добавлении к «Видению» — о смиренномудрии, ничего законченного не сделал за это время. Но не это главное, главное — что я далек от экзистенциального состояния. Вот что я понимаю под этим: во-первых, я уже не могу быть при деле, но не могу быть не при деле; может, потому и случилась неслучайная случайность. Вернее, чтобы , потому что вся жизнь телеологична и последующее определяет предыдущее. Во-вторых, трансцендентная ситуация, в которую меня ввел Бог. И здесь я уже не могу не быть ее субъектом. Бог уже сделал меня ее субъектом, и в то же время не могу быть или оставаться им, всё время выпадаю, то есть падаю. И это тоже, может, неплохо, плохо, что слишком часто, очень часто я не чувствую,