то есть α'-, в крайнем случае β'-очевидность. Тогда музыкальный критерий соответствует материальному пониманию. Поэтому я и говорю, что для понимания моей вещи не всегда обязательно понимание каждой отдельной части: важно понять целое, тогда от понимания целого станет понятной и каждая часть в отдельности. То же и у Введенского, а может, и вообще в искусстве, но особенно у Введенского. В «Формуле несуществования» возражения первого собеседника, кончающиеся вопросом: что доказал ты этим? — хотя и понятны были для меня, когда я писал, сейчас непонятны даже мне, и тем лучше, что непонятны. Может быть, там можно вставить всё что угодно, и читающий, как и в алеаторике, может понимать эти возражения как хочет, даже заменять их своими, хотя бы совершенно бессмысленными, словами, только обязательно кончать словами: что доказал ты этим? Здесь важно, что два человека спорят, не понимая и даже не слушая друг друга, к концу приходят к полному взаимному пониманию-непониманию. Первый собеседник: ты доказал, что… Что доказал ты этим? Вместо многоточия можно подставить всё что угодно, хоть полную бессмыслицу, потому что второй собеседник всё равно не слушает первого и только делает вид, что слушает. А к концу они непонятно как соединились. Также музыкально и название вещи. К «Формуле несуществования» второе заглавие — под первым: «Вступление и разговор». 1974 26 ноября. Лида заметила, что «Из дома вышел человек» Хармса так хорошо поется под «Сурка» Бетховена, как будто бы Бетховен написал «Сурок» на стихи Хармса. Стихотворение и названо Хармсом песенка. Т. сказала, что Хармс любил «Сурка», вполне возможно, что он написал это стихотворение на музыку «Сурка», может, потому и назвал стихи песенкой. Недавно я прочел, что у многих поэтов стихотворение возникало первоначально как ритмическое или даже ритмомелодическое звучание и потом являлись тема и слова. Возможно, так возникло и это стихотворение: мелодия «Сурка» стала стихотворением Хармса. Сознавал ли сам Хармс, или он вдруг вспомнил эту мелодию, или она зазвучала у него подсознательно перед тем, как он стал писать эти стихи? 6 декабря. Кьеркегор сказал, что его поймет тот, кто отвергнет его. Я отвергаю Кьеркегора не потому, что он признал только половину Евангелия, не потому, что его рыцарь веры настолько старается сделать свою веру внутренней, скрытой от других, что скрывает и от самого себя, но потому, что я его целиком принял, я стал им, а себя я отвергаю. Теперь уже я сам, стараясь скрыть свою веру от других,