и оно стало для нас соблазном. Мне кажется, наиболее смелое сейчас не теология, во всяком случае не офиц[иальная] теология, и не философия, а искусство и наука. Эйнштейн произвел переворот в физике, равного которому еще никогда не было. Но великие люди еще более противоречивы, чем не великие. Вы пишете: Эйнштейна с детства интересовало, что будет, если двигаться со скоростью света. Он думал, что законы природы всё равно сохранятся. Вы знаете, Эйнштейн всю жизнь спорил с Богом, он хотел во что бы то ни стало сохранить идола, говоря словами Бэкона, — принцип причинности. Минковскому он, возражая, сказал, что Минковский придает слишком реальное значение математическим уравнениям. Но ведь изменение течения времени или темпы времени в системе, движущейся по сравнению с другой системой, принятой за неподвижную, это уже не только матем[атическое] уравн[ение] или теория, но уже факт, подтвержденный, как я читал, экспериментами. Тогда матем[атические] физич[еские] уравнения не только уравнения, не только способ включения опред[еленных] величин для предсказания будущих явлений, но и познание реальной действительности. Вы знаете, Эйншт[ейн] в своих философских взглядах, которые он признавал необход[имыми] для своих научных открытий, исходил из Юма и Маха, т. е. был агностиком. Поэтому мой вопрос вполне правомерен: чем становится сейчас физика: только ли методом вычисления опред[еленных] величин для предсказания будущих явлений, полезным, а большей частью вредным (Хиросима) методом и орудием практич[еской] жизни или действит[ельным] познанием матер[иальной] стороны жизни и мира? Мне кажется, верно второе предположение. Но тогда она соприкасается с философскими и философско-религ[иозными] идеями. Прошло время, когда недобросовестное богословие опекало беспринципную науку. Я хочу только понять философско-религ[иозный] смысл науки. Если физика действит[ельно] познает матер[иальную] сторону жизни мира, то мне кажется, может быть два взгляда на Вселенную. Каждый человек живет в опред[еленное] время, находится в опред[еленном] месте, т. е. исходит из сейчас-здесь. Мне кажется, это одно из основных положений и философии, и религии, и соврем[енной] физики. Мне говорили, что об этом же упоминал и английский астроном, читавший лекцию по физике в прошлом году. Старая физика, в сущности, исключала из физики наиболее важное экзист[енциальное] понятие сейчас-здесь. Бергсон правильно заметил, что t в физических уравнениях — пространственное время, т. е. уже не время. Впервые Эйншт[ейн],