доконал меня известный Вам Михаил Борисович, сын Бориса Соломоновича, который всё больше делается похожим на своего папу, то, во всяком случае, часть дороги мы предполагаем проехать на машине. Поэтому напишите, пожалуйста, во-первых, если поедем на машине, то есть на такси, то по какой улице надо ехать в Вашем Петерховском дворе (Petеrshof), и на какой улице надо сворачивать, и куда — налево или направо, вверх или вниз, чтобы попасть на Озерковую улицу в Ваш дом и в Вашу квартиру. Во-вторых, если мы всё же поедем в большой машине, то есть в автобусе, то напишите, на какой автобус надо садиться, и куда ехать, и где выходить. Если Вы будете так любезны и Вас не очень затруднит моя просьба, то постройте, пожалуйста, к нашему приезду лифт, потому что на четвертый этаж взбираться довольно трудно. Лидия Семёновна, Тамара Александровна и я, а также и Михаил Семёнович (если бы он был сейчас в Ленинграде) кланяемся Татьяне Николаевне и Вам. Я не сомневаюсь, что и Серёжа Гриб, который завтра предполагает быть у меня, и Анатолий Анатольевич, и Серёжа Слонимский, и Михаил Борисович тоже поклонились бы Татьяне Николаевне и Вам, а также и все достойные люди в Санкт-Петербурге. 19. V.73. Я. Друскин. Е. Л. Фейнбергу ‹Ленинград, после 27 июля 1969 года› Дорогой Евгений Львович. Прежде всего, я Вам очень благодарен за Ваш ответ. Но всё же он не разрешил моих недоумений. Мне очень трудно формулировать их, потому что я не могу назвать себя даже дилетантом в физике, я просто не знаю ее, кроме нескольких высказываний, очень интересных и, как мне кажется, важных не только физически, но и философски. Я вполне согласен с Вами, что религиозные идеи не нуждаются в научном подтверждении или обосновании. Скорее, я бы сказал, что наука нуждается в философско-религиозном обосновании. В Ср[едние] века говорили: философия (включая науку) — служанка богословия. Мне кажется, это верно. Ошибка заключалась в том, что эту служанку считали недобросовестной, поэтому богословие всё время вмешивалось в ее дела, регулировало. Само же христианское богословие забыло многое, что говорится в Св. Писании, и заменило это язычески-пантеистской философией Аристотеля, в лучшем случае Платона. Мне кажется, что с конца XIX в. в европ[ейской] культуре происходит переворот, я думаю, более значительный, чем тот, что произошел в XVI в. Это относится и к искусству и к науке. В науке это ответ Майкельсона, квантовая теория Планка, теория относительности Эйнштейна, антипсихологизм Гуссерля. Всё это Вы знаете, я повторяю,