А потом завертелось.
Глава 20
Рюкзак летит в траву. Я выдергиваю копье, и пока тело весельчака валится на траву старого кладбища, наконечник копья тянется к ближайшему солдату.
Этот умирает столь же легко и быстро. Доспехи и шлем, закрывающий переносицу, не помешали мне вогнать копье в подбородок, насадив череп на острие.
Осталось восемь. Девять, считая стерегущего лошадей Никифора.
Ухожу вбок, едва успевая уклониться от бешеного вихря, сорвавшегося с клинка Лауда. Слышу его яростный рык — в глазах шичжана плещется усиливающееся безумие.
На моей одежде нарастает ледяной доспех — он замедляет движения, но и поможет, если в меня попадет техника.
— Убить его! — ревёт Лауд. — В круг ублюдка! — и совсем невразумительное: — Вкру-ужь!
Солдаты Крайслеров пытаются окружить меня. Двигаются они стремительно, почти не касаясь земли; от их шагов остаются глубокие рытвины, будто каждый из них весит тонну. Сильные — удар оружия такого практика будет опаснее иной техники…
Один из воинов, молодой практик с глазами, полными ненависти, складывает печать — воздух вокруг него мерцает и вспыхивает. В следующий миг его ладони исторгают поток огня, который устремляется ко мне, обжигая траву и плавя камни.
Неохота проверять, остановит ли лед это пламя — ухожу печатью.
Сориентироваться не успеваю — слева налетает другой противник. Солдат взмахивает двуручным клинком, пропитанным Ци, и промахивается всего на волосок — с копьем в руке я вижу картину боя и с легкостью справился бы с парочкой практиков… но их восемь.
Новый удар противника рассекает воздух, с кончика лезвия слетает призрачная копия клинка и врезается в стоящее позади дерево, разрубая его напополам. Едва увернулся. Пляска на грани — практики собрались и начинают теснить меня.
Я отпрыгиваю назад, но на этот раз не успеваю. В плече расцветает боль — клинок другого противника зацепил меня краем, пронзив и ледяной панцирь, и плоть под ним.
Кровь не течет — я замораживаю ее вокруг раны. Адреналин позволяет не обращать внимания на боль, но рука теперь не так подвижна.
— Убить! — хрипит от ярости Лауд. С его меча срываются новые лезвия, но я с издевательской небрежностью уклоняюсь от каждого. Потеряв терпение, мужчина идет напролом, используя всю пробужденную скорость. С каждым шагом он набирает и набирает скорость, рвется вперед быстрее арбалетной стрелы, и…
И я ухожу с траектории атаки шичжана. Мужчина, проносясь мимо, полоснул меня кончиком клинка по ледяному доспеху, но не пробил магический лед и промчался мимо.
Недостаток таланта скорости в инерции — когда движешься слишком быстро, бывает сложновато остановиться.