Когда я остановился, пот капал с моего подбородка. Грудь вздымалась от тяжёлого дыхания, но я был уверен, что сегодня ночью буду спать спокойно.
Глава 17
Я привычно сидел на кровати: старательно впитывал Ци. Попутно — лениво обдумывал слова травника и матери и задавал себе разные вопросы.
Что было раньше — звонок от моего «псевдосына», который решил отправить меня в этот мир, или использованная матерью табличка?
Это местная система выдала мне дар красть память, или этот бонус от существа, с которым я общался в том видении?
Зачем я здесь? Вряд ли меня сюда закинули, чтобы я исправил жизнь одной-единственной семьи. Повеселить бога или существо, похожее на него? Поправить место в пищевой цепи для всего человечества? Спасти сына травника Роя?
Вопросов было много, и найти четкие ответы на них я пока не мог. Сидел в медитации и размышлял. Только вот вечер оказался не столь спокойным, как обычно. Из медитативного состояния меня вырвал крик — резкий, отчаянный.
Я открыл глаза. Сердце екнуло, когда увидел, как в окно пробиваются оранжевые отсветы соседней улицы.
Такое уже бывало: пожары в бедных районах не редкость и что самое страшное — их некому тушить, кроме соседей и несчастных хозяев.
— Что случилось? — встревоженно спросила мама из своей комнатки. Я не ответил: едва натянув штаны и надевая на ходу рубаху, выбежал во двор.
На всю округу воняло гарью. Столб дыма над пожарищем в сумерках выглядел чернее ночи, будто горел склад с ГСМ — довелось как-то видеть подобное. В небе летали искры.
На улицу вслед за мной выбежала обеспокоенная мать. Сначала она посмотрела на дым, затем на меня.
— Китт, куда ты собрался⁈ Не говори, что…
— Надо помочь, — сказал я твёрдо. — Если пожар разойдется, весь квартал сгорит. Ты же знаешь сама, что чем больше народу будет помогать друг другу, тем быстрее потушим.
Мать ухватила меня за руку.
— Китт!
— Нет-нет-нет, — аккуратно высвободился я. — Я понимаю, что там опасно и обещаю тебе: все будет в порядке.
— Будь осторожнее, — сдалась мать.
— Вернусь быстро, обещаю.
Что есть сил, я побежал к очагу пожара, размышляя, что в отношениях меня и мамы многое меняется. В глазах матери из болванчика, который способен лишь приносить проблемы, я превращаюсь в самостоятельную фигуру: в человека, на которого можно положиться. Она ни за что не отпустила бы меня на пожар неделю назад.
Через улицу горел дом. Пламя вырывалось из окон, лизало алыми языками деревянные стены, грозило обрушить хлипкую крышу.
Огонь уже перекинулся на кустарник и ограду, стремительно тянулся к соседнему дому. На участке полыхал дровяной навес и пустой курятник.