Честно говоря, я ощутил, как от волнения пересохло в горле. Экзаменаторы распределили листы между собой, Лев Юрьевич глянул в первый, буркнул:
— Степанов!
Бледный щупловатый Степанов заторопился к преподавательскому столу.
— Петрова, — пригласил Игорь Леонидович.
Алла Петрова в макси-юбке неуверенно проковыляла к нему на высоченных каблуках.
Мы ждали. Рабинович смотрел в окно, беззвучно барабанил пальцами по столу, мне показалось, что он наигрывает какой-то мотив… Но вот с Петровой закончили, а Лев Юрьевич продолжал занудно пытать Степанова. Игорь Леонидович что-то отметил в ведомости, пошелестел листочками и объявил:
— Родионов!
Глава 3
Я бодро зашагал к экзаменационному столу, стараясь не думать о том, что кто-то сейчас смотрит на мои загаженные «Ботасы» и мысленно ржет. Стиснул зубы, подошел, сел.
Игорь Леонидович смотрел на меня с какой-то неуловимой симпатией, что ли.
— Ну-с, Василий Сергеевич… будем на «вы» продолжать, или можно все-таки на «ты»?
— Вам можно, — позволил я, с удовольствием представляя, как проколбасило сейчас Льва Юрьевича.
— Спасибо, — не без иронии сказал преподаватель. — Так оно как-то привычнее. Ну-с, ознакомился я с данным трактатом, — он шевельнул листы, — и должен сказать, что он не безгрешен, но заслуживает снисхождения. Особенно вот это меня заинтересовало…
И к моему почти восторгу он углубился во второй вопрос, где речь шла об углеводородных соединениях, а в них-то я чувствовал себя увереннее всего. Игорь Леонидович спросил меня об окислении углеводородов, проще говоря, о горении, нечто совсем несложное. И я, вполне уверенно ответив, ловко перевел разговор на горючие смеси, мысленно призвав на помощь навыки, полученные в роте химзащиты.
— Подождите, подождите, — заинтересованно прервал меня Игорь Леонидович, не заметив, как перешел опять на «вы», — откуда у вас такие сведения?
Я схитрил, скромно потупясь:
— Ну так, знаете… Увлекался химией по-любительски, у себя дома.
— А где дом? — живо спросил экзаменатор.
Господи! Какое счастье, что я внимательно просмотрел паспорт. Графы «место рождения» и «прописка». Данные там и там совпадали: небольшой райцентр, о котором я слышал краем уха, но отродясь там не бывал. Впрочем, в прежней жизни я много повидал таких городков, которые, по сути, почти деревни: центральная улица бульварного типа с двух-трехэтажными старинными домами, беспорядочная пыльная зелень, заброшенная церковь, тишина. Облака словно бы остановились над крышами и вершинами тополей. А улочки, идущие от этого бульвара — это уже совсем деревня: деревянные домики, заборы, сирень и яблони, куры и гуси в траве на солнышке…