— Я говорил Леониду Ильичу, что зелен виноград. Но он ответил, мол, а нам в войну сколько лет было? Мол, оботрутся в Москве, а на следующем съезде их введут в Политбюро. А может быть, и раньше, — Рябенко глянул на часы. — Ну что, пошли? Час почти прошел — за разговорами-то.

Я встал, тоже посмотрел на часы. До встречи с Андроповым оставалось десять минут.

Новость о досрочном переводе Горбачева в Москву не порадовала. Но я не указ Андропову, и за его решениями не могу уследить. Как говорил в мое время неподражаемый Виктор Черномырдин: «Хотели как лучше, получилось как всегда». Кстати, а где сейчас Виктор Степанович? Кажется, в семьдесят шестом году он руководит Оренбургским газоперерабатывающим заводом. До перевода в Москву ему еще год. Пожалуй, лучший кандидат на место, которое в моей реальности займет Майкл Горби. Несмотря на то, что Черномырдин технократ, он в то же время очень жесткий руководитель и талантливый кризис-менеджер. Достаточно вспомнить, в каком состоянии была экономика, когда Ельцин начал реформы, и как вырулил из тяжелейшей ситуации Черномырдин.

Но, поживем — увидим.

Так, размышляя, дошел до приемной. Рябенко что-то еще говорил, поздравлял меня с присвоением очередного звания, но я слушал вполуха, отвечая общими фразами.

Андропов ждал нас, сидя за столом.

— Присаживайтесь, — пригласил он, не отрываясь от бумаг.

Мы с генералом Рябенко сели на те же места, которые занимали совсем недавно, после обезвреживания Рыжова, который проник на дачу в Заречье.

Я уловил мысли председателя КГБ. Сейчас Андропов пытался умом охватить всю огромную схему диверсии, но из отдельных фактов у него не складывалась общая картина. Мне не понравилось и весьма насторожило то, что он думал о покушениях на Брежнева с каким-то странным удовлетворением.

— Итак, товарищи, — наконец, обратился он к нам, отодвинув бумаги, — у нас ЧП.

Рябенко после этих слов едва не ухмыльнулся, явно вспомнив мой анекдот.

— Еще одно покушение, и еще один невменяемый террорист-марионетка. Мозги промыты полностью, не понимает, кто он, где находится и как он сюда попал. Если Рыжов помнил себя до определенного момента, то этот человек даже не может назвать своего имени. Память полностью стерта. Отправили его в институт Сербского. Психиатрам предстоит сложная работа. Предварительное заключение таково: к террористу применены психотехники самого высокого уровня.

Юрий Владимирович встал, упираясь ладонями в столешницу и, слегка наклонившись, внимательно посмотрел на нас.

— Как сделать, чтобы больше ни одна мышь не прошмыгнула мимо Леонида Ильича? Ваши недавние предложения по усилению охраны хороши, но этого мало. Любой человек может быть обработан, как Рыжов и сегодняшний задержанный. Что будем делать? Ваши предложения.