— Какая такая одежда? Не было у вас одежды. Обрывки были грязные. Я прямо там, в приемном покое, все в мешок и позапихивала. Хотела выбросить, но пришли люди какие-та непростые и забрали. На експри… експери…

— Экспертизу? — подсказал ей.

— Вот-вот, на её самую, — подтвердила санитарка и вышла из палаты, уволакивая капельницу.

Я встал. Голова все еще кружилась, но, сосредоточившись, можно было кое-как функционировать. Покачнувшись, схватился за спинку кровати. Взял пижамную куртку, осторожно натянул. Плечо и спина побаливали.

Пошел к окну, отодвинул занавеску. Знакомый сквер. Здесь мы со Светой прогуливались, когда она себя чувствовала хорошо. Что ж, теперь моя очередь полежать в Кремлевской больнице.

Скамейки в сквере были пустыми, засыпанные снегом. Парковые дорожки расчистили еще с утра, но их уже снова запорошило, потому дворник махал метлой, сметая к краям небольшие сугробики.

— Он уже на ногах! Прямо молодцом! — услышал я за спиной голос генерала Рябенко и обернулся.

— Здравствуйте, Александр Яковлевич! Что зря бока пролеживать? Я бы уже домой пошел, да одежду забрали.

— Быстрый какой! — Рябенко прошел в палату, взял стул и, поставив его возле кровати, уселся. Больничный халат на его плечах смотрелся нелепо, вот уж кого невозможно представить без генеральской формы, так это Александра Яковлевича! Каждый раз, когда видел его в гражданке, отмечал, что форма на нем сидит, как влитая, а другая одежда обычно топорщится, мнется, заламывается складками.

Я вернулся на кровать, присел, пережидая пока пройдет очередной приступ головокружения.

— Домой ему хочется, а сам аж зеленый весь, — покачал головой генерал. — Тут к тебе следователи рвутся, очень им не терпится допросить тебя. Я охладил их пыл, приказал до завтра тебя не беспокоить. А вот мне давай рассказывай всё.

— Что тут рассказывать? Решил проверить, может, я накрутил себе, мало ли что во сне привидится? Ну и проехал несколько станций в метро.

— А как террориста вычислил? Опять во сне увидел?

— Никак нет, товарищ генерал. Просто он сильно нервничал. Потел, вытирал лицо шапкой, глаза бешеные. А вдобавок внешне — лицо кавказской национальности. Я подошел поближе — он рванул из вагона, а сумку оставил. Тут просто рефлекторно схватил его поклажу и за ним. А дальше вы и сами знаете. Милиционеры уже наверняка рапорт написали.

— Знать-то знаю. Но не только я. Андропову уже доложили. И Леониду Ильичу тоже. Собирается завтра навестить тебя, ты уж постарайся, чтобы тебя при нем не стошнило. Сотрясение — штука такая, всякое может случиться.